Чтение онлайн

Как и положено, талончик выдали к терапевту. Доктор, выслушав жалобы и выяснив, что пациентка с недавних пор замужем, отправил для начала к гинекологу. Впервые в жизни.

Васька смущалась и краснела, неумело укладываясь в кресло.

– Милочка, – осмотрев, задала вопрос пожилая врачиха, – а когда у тебя в последний раз были месячные?

Девушка озадаченно нахмурилась, пытаясь вспомнить… График в календаре она не вела, никто не подсказал, а женских дней давно вроде как не было, с той самой памятной ночи с Михеем. Как ни странно, но сей факт девушку ничуть не беспокоил. Закатив когда-то истерику в страхе перед нежелательными последствиями от первого в жизни поцелуя с Кириллом, от проведённой с мужчиной ночи ничуть не насторожилась. Более того, даже не задумалась о появлении каких-либо перемен в своём организме! «Тундра, однако…» – прокомментировала позже Таисия.

– Ну… наверное, месяца три как не было… – наконец выдавила из себя. – А это очень опасно?!

– Ну как тебе сказать… – усмехнулась женщина, но тут же успокоила, по-доброму улыбнувшись. – Поздравляю, ты скоро станешь мамой!

«Я? Мамой?» – опешила Василиса. В голове подобное не укладывалось – какая из неё… мама? В тот первый момент девушка ничего не почувствовала… вообще ни-че-го, ни радости, ни огорчения.

– Только вот угроза у тебя, можешь ребёночка потерять! Нервничала в последнее время? Стрессы были? Надо бы в больницу на сохранение…

– Я не могу… в больницу… надо мужа спросить сначала… – прошептала напрочь зашуганная девушка, не в состоянии осмыслить сейчас и принять своё новое положение.

– Ну смотри… – огорчилась отказом врач. – Сдавай пока анализы… Сейчас скажу, когда приходить в следующий раз, на учёт поставлю. Если станет вдруг хуже – сразу ко мне!

Получив рекомендации и всевозможные направления на анализы, Васька заторопилась домой. Речи об аборте даже не стояло, впрочем, девушка и не ведала, что это такое, слов-то таких не слышала. Первой о скором пополнении в семье узнала мать.

– Ты чего такая понурая? Что-то произошло? – поинтересовалась, стоило дочке переступить порог квартиры.

– Нет… То есть… да… – стушевалась девушка, не догадываясь о возможной реакции матери. – Мам… я у доктора была сейчас…

– Заболела?

– Ребёнок у меня будет… – втянула голову в плечи, ожидая упрёков.

– Ну вот… – вздохнула женщина. – Тебе ведь ещё два года учиться! Надо было думать своей головой и предохраняться!

– ?

Как говорится – без комментариев. Кто бы ещё девушку научил этому, подсказал вовремя.

Михей сегодня опять запаздывал, впрочем, это стало уже чем-то привычным. Заявился поздно вечером явно под градусом: «Пива с ребятами выпили…» – прокомментировал он. Услышав важную новость, отреагировал довольно вяло:

– Ну… рожать, так рожать… Родители помогут, да и тёща любимая не оставит! Да, мамуля? – приобнял тёщу, состроив умильную физиономию.

«Мамуля» тут же расплылась от удовольствия, с готовностью подтвердив:

– Даже не сомневайтесь! Помогу, чем смогу!

Этим разговором подвели черту, и участь зародившегося ребёнка оказалась решена. «Спасибо, тебе, мамочка…» – подумала Василиса, но вслух не смогла вымолвить и слова признательности, ей в тот момент стало совсем плохо, просто паршиво. Боли в животе вдруг усилились, вызывая одно единственное навязчивое желание – свернуться клубочком где-нибудь в укромном уголке, чтобы никто не трогал, и не шевелиться. А время приближалось к полуночи…

Расстелив постель в отдельной маленькой комнате и подшив супругу чистый белый воротничок на форму, улеглась лицом к стенке, поджав ноги к животу и обхватив его руками, попыталась задремать… Но не тут-то было.

– Так, я не понял! Тебе кто дал такое право – засыпать раньше законного супруга? – угрожающе прошипел на ухо Михей и резким движением развернул девушку к себе.

– Прости… У меня что-то живот разболелся… уже несколько дней… – жалобно взмолилась та. – Врач сказала, что в больницу надо!

– Не хрен слушать каких-то докторишек! Здоровая баба, чего с тобой будет? – с этими словами, недолго думая, подмял стонущую супругу под себя, навалившись всем телом.

Запах перегара ударил Василисе в лицо, вызвав приступ подступившей к горлу тошноты, заставляя инстинктивно отвернуться. Необдуманно и чревато…

– Ты что морду воротишь от своего мужика?! – последовал неожиданный удар. Обжигающая боль полоснула пылающую и вмиг распухшую щёку девушки.

– Не надо… умоляю тебя… мне очень плохо… – тихонько заплакала Васька.

– Дрянь такая! Ты меня ещё учить будешь, как со своей бабой обращаться?! – от повторного удара тоже не успела увернуться. – Не лежи бревном! Шевелись… бля… я сказал! – грозно шипел-шептал изверг.

Голос повышать опасался, понимал, что если тёща услышит, то не поздоровится ему и прощай тогда все прелести домашней жизни, вкусных ужинов, материальной помощи! В один момент вылетит за порог!

От боли, бессилия и удушающей обиды слёзы текли ручьём по опухшему лицу девушки. Боясь разбудить мать за стенкой, с трудом сдерживая себя, тем не менее стала всхлипывать чуть громче. Не хотелось Василисе, чтобы мать узнала про её страдания, хорошо помня напутственные слова после свадьбы: «Вышла замуж, теперь живи и не жалуйся!»

– Сука… ты чего ноешь?! – совсем разъярился Михей и, взяв подушку, опустил на мокрое от рыданий лицо жены.

Дышать стало совсем нечем, воздух стремительно покидал лёгкие, вызывая мгновенную удушающую слабость и головокружение. Ударов, наносимых сверху, Васька практически не ощущала. Темнота надвигалась со всех сторон, сознание отступило…

Очнулась от прикосновения к лицу влажного полотенца. Пьяные рыдания вперемешку с мокрыми поцелуями мужа вызвали чувство отвращения и брезгливости. «Я хочу умереть…» – равнодушно подумалось ей.

После безобразной по своей жестокости сцены и до конца всей беременности Михей не осмеливался больше поднять руку на супругу. В больницу Васька так и не легла, боли в животе постепенно сошли на нет – похоже, ребёночек всеми силами цеплялся за жизнь и за свою неразумную мамку. Уже тогда они с дочуркой любимой оказались крепко-накрепко связаны до конца своих дней. Мать оставалась в неведении о личной жизни Василисы, не замечая разительных перемен в поведении старшей дочери. А у той, честно сказать, и мысли не возникало, не дай Бог, пожаловаться или просто поделиться своими переживаниями и проблемами вроде как с самым близким человеком. Однокурсники отнеслись к «интересному» положению подружки крайне предупредительно – подкармливали фруктами, сладостями, кто-то притащил большой пакет грецких орехов, уже чищенных: «Вот, тебе надо! Точно знаю!» Предупредительность парней доходила до смешного, они старались при каждом удобном случае усадить беременную подружку на стул, точно она тяжело больная! При этом заворожённо поглядывали на чуть выпирающий под белым халатом животик. Супруг практически каждый вечер возвращался выпивший, а приближение очередной ночи Василиса ожидала с внутренним напряжением, предчувствуя новые пытки… Да, драться Михей прекратил, но супружеские обязанности отменять не намеревался ни под каким предлогом и действовал, издевался очень уж мерзко и изощрённо. Видимо, по причине регулярного употребления спиртного чресла парня, когда тот оказывался нетрезв, стали терять упругость. Михей страшно психовал и злился от бесплодных попыток, всё негодование и гнев выливая на жену, до боли сжимая ей крепкими пальцами щёки и шипя гадости в лицо:

– Радуешься, сука? Ну сделай же что-нибудь! Не лежи просто так!

Васька ненавидела его. Всеми фибрами своей души. И всех мужиков, вместе взятых, за компанию, презирала за их низменные желания! Опостылевший же секс вызывал у девушки стойкое отвращение…

Наступила долгожданная весна. У Василисы в конце этого учебного года ожидались серьёзные экзамены и зачёты. Она шла на красный диплом, ничуть не напрягаясь, учёба давалась по-прежнему легко, вызывая неподдельный интерес. В итоге, сдав всё на отлично, со спокойной совестью отправилась на каникулы. Лето в тот год выдалось жаркое, ноги у девушки отекли, напоминая колонны. «Блин… прямо как слон африканский» – морщилась, пытаясь застегнуть хлястик от босоножки на распухшей лодыжке, но в ответ на настойчивые уговоры-угрозы врача срочно лечь в больницу по-прежнему отнекивалась. Когда доктор взялась за Василису совсем плотно, пугая различными страшилками осложнений, она перестала вовсе ходить на приём, тем более что в декретном отпуске не нуждалась и больничный лист был без надобности – оплачивать всё одно некому.