Чтение онлайн

Приоткрылась дверь в палату и показалась голова в белом колпаке:

– Ты чего воешь? – недовольно поинтересовалась дежурившая акушерка.

– Больно… очень… я больше не могу!

– Не одна ты такая! Раздвигать ноги перед мужиками умеете, так и не нойте теперь! Все через это прошли, и никто не помер! – сердито захлопнула дверь.

«За что со мной так? Наверное, наказание это мне… за всё…» – униженно хлюпала носом Васька, продолжая упорно вышагивать. Ноги подкашивались от усталости, совсем не держали, хотелось прилечь, и она в изнеможении укладывалась на кровать, но оставаться на месте не было никаких сил, пронзительная боль не отпускала ни на минутку, не давая передышки, поэтому тут же сползала обратно на пол и пыталась ходить… В очередной раз попросту не смогла подняться… Встав на четвереньки, Василиса поползла по-собачьи и, уже не сдерживая себя, стала подвывать, с каждой секундой голос набирал обороты, и вот уже будто раненая волчица взывала о помощи. Голос временами срывался и хрипел, связки сели, во рту пересохло.

Послышался шум из коридора и сердитый мужской баритон:

– Так… А кто у нас в седьмой палате?!

– Да эта там… пигалица зелёная… – знакомый женский голос назвал фамилию Василисы.

– Давно поступила? Кто за ней наблюдает?

– Поступила… сейчас в карту гляну, но часов семь прошло, это точно… – доложила акушерка. – Пал Палыч, да чего за ней смотреть, схваток-то ещё и нет, только вон ходит и орёт!

– Схваток нет?! А проверял кто? Дайте карту её! – после небольшой паузы, раздался грозный рык. – Вы сами изволили при поступлении роженицы прочитать внимательно направление?! Да у неё воды начали отходить часов восемь наза!

В ту же минуту резко распахнулась дверь в палату и вошёл добродушного вида моложавый доктор.

– Как ты, моя хорошая? – ласково обратился к девушке.

– Плохо! – заревела ещё громче.

Ваське показалось, что вдруг увидела ангела-хранителя, спустившегося с небес, за которого была готова уцепиться обеими руками, встать на колени и ползти, ползти, умоляя о помощи!

– Сейчас посмотрим, не плачь… потерпи, совсем немного осталось… – уложил девушку и профессиональным движением просунул руку под её липкую от пота рубашку. – Да уж… – недовольно нахмурился и, взяв металлический инструмент, произвёл какую-то манипуляцию.

В тот же момент боль как-то разом отступила, живот опустился вниз и вдруг сильно захотелось по-большому.

– Ой! Мне в туалет надо! – возопила, округлив глаза: «Вот только обкакаться мне прямо тут сейчас не хватало!» – испугалась Васька.

– Быстро! Бегом в родовую! – скомандовал врач и, не дожидаясь ответной реакции, подхватив девушку на руки, бросился к выходу из палаты.

Очутившись на кресле и почувствовав себя в относительной безопасности, Васька разом осмелела. Видать, пережитые страдания совсем затмили разум, вызвав состояние, близкое к эйфории, потому как вдруг принялась делать строгие замечания доктору: «Не курите в операционной… не нарушайте санитарию… не давите на живот…» – и всё в том же духе. Медик она всё-таки или же «мимо проходила»?! Хоть и несостоявшийся… пока. Вот и решила вдруг показать свою осведомлённость «коллеге», а Пал Палыч лишь молчком делал своё дело, не обращая на болтушку никакого внимания, но сигарету тем не менее тут же выкинул прямо в открытое окно.

Роды прошли стремительно, девочка появилась на свет здоровенькая, хоть и махонькая:

– Поздравляю с дочкой! – облегчённо выдохнул мужчина. – Некрупная, конечно, два девятьсот всего, но ничего страшного, вырастет и красавицей станет… как и её мама!

– Спасибо… – сипло вытолкнув из себя слова благодарности, «красавица» во все глаза уставилась на красный пищащий комочек. «Какая она… крохотная…» – несказанно удивлялась, вспоминая новорождённую сестрёнку – толстощёкого пухлого младенца с умильными такими складочками и перевязочками, весом около пяти килограммов.

– Привет, солнышко моё маленькое… – уже в палате, когда дочку принесли на кормление, склонилась над ребёнком, внимательно вглядываясь в сморщенное, как у старушки, личико и пытаясь понять, каким таким образом доктор смог разглядеть красавицу. – Какого же цвета у тебя глазки? – те и правда менялись по несколько раз за день, то казались тёмно-карими, практически чёрными, а при солнечном свете вдруг явно просматривался тёмно-синий оттенок.

Впрочем, и сама Василиса сейчас была далека от идеала – бледная кожа, тоненькие ручки, синева под глазами на пол-лица, покрытого россыпью красных точечных вкраплений – сосуды, не выдержав напряжения, будто дробью выстрелили капельками крови под кожу. «Да уж… красавишна – слов нет!» – ужаснулась, впервые увидев своё отражение в зеркале. Молоко появилось сразу, но дочка то ли слаба была слишком, а может, просто ленилась сосать уж очень тугой сосок, поэтому при каждом кормлении сопела, пыхтела, злилась и орала, покраснев от натуги и злости.

Из роддома их выписали позднее обычного, аж на десятый день. На все вопросы Василисы отвечали кратко и неохотно: «Ребёнок здоров, хоть сейчас можем домой отправить, а вот у тебя осложнения возникли, так что даже и не просись!» – «Осложнения… Подумаешь, несколько швов…» – возмущалась девушка во время третьего по счёту приезда за ней Михея с матерью. Опять не отпускали! И не капризы это послеродовые вовсе… Так получалось, что врачи назначали дату выписки, Васька сообщала своим, те искали и договаривались с транспортом, и… стоило родственникам оказаться на пороге роддома с цветами, по каким-то причинам решение своё доктор отменял. Может быть, врачам виднее, бесспорно, но супруг на этот раз поднял шум, громко скандаля: «Что за бардак у вас?! Поймите, я в третий раз пишу заявление на увольнительную! Причина – жену из роддома забрать! И как думаете, в четвёртый раз мне поверят?! У меня гарем, что ли?» – парень не так уж был неправ в своём возмущении. В конечном итоге Васька психанула, собрала вещи, забрала ребёнка и ушла самовольно!

– Надумаешь второго рожать, чтобы в нашем роддоме ноги твоей не было! – орала ей вслед акушерка.

«Упаси Господь ещё раз… К вам…» – девушку аж передёрнуло. Кому и была признательна, так это только её «ангелу» Пал Палычу…

Молодой папаша все прошедшие дни праздновал рождение дочери, напиваясь в зюзю и размазывая пьяные слёзы радости по лицу: «А у меня дочка родилась!» – сообщал он всем и каждому.

– Ты имя придумала уже? – обратился к жене, стоило им оказаться дома. – Давай Натальей назовём?! А что, красивое имя!

Саму же Василису после всего пережитого кошмара, который, впрочем, в нашей стране, пусть и в разной степени, переживала практически каждая рожающая женщина, имя на тот момент интересовало как раз меньше всего, главное, что девочка здоровенькая и всё наконец-то позади! Из роддома девушка возвратилась удивительно тоненькой, десяти килограммов от прежнего до беременности веса как не бывало. Контраст казался впечатляющим – из дышащей упругим налитым телом дивчины в один миг превратилась в хрупкого светлого эльфа с огромными, на фоне спавших щёк, синими глазищами.

Довольный Михей показательно дефилировал вокруг супруги этаким воркующим голубком, вроде как всё наглядеться не мог. Развалившись в кресле, нога на ногу, распустив губы ватрушками, пьяненько восторгался, громко призывая тёщу в свидетели:

– Мамуль, ты только посмотри какая у меня жена?! Красавица! Посадить бы её в красный угол и только любоваться!

«Урод… – отвернувшись в сторону, морщилась Васька. – Знала бы только мама, что зятёк любимый за её спиной вытворяет… На фиг мне его дифирамбы?» – за красивыми словами мужа, как правило, следовали поступки отнюдь не столь прекрасные, но хоть руки распускать тот на время прекратил, и то радовало, держал в повиновении лишь угрозами расправы да шептал тайком мерзости всякие.

Вот таким образом и получила дочурка имя – Наталья. Наташа… Замечательное, красивое… никто не спорит, тем более сам отец выбирал, вроде как проникнувшись рождением ребёнка, может быть, остепенится хоть немного? Свежо предание… Натка интереса у Михея не вызывала, он казалось, дочку в упор не замечал, ограничив своё участие выбором имени. «Вот когда вырастет, станет ей лет четырнадцать, тогда и покажу, какой у неё папка замечательный! Подарками завалю!» – комментировал своё поведение. «А сейчас, выходит по всему, дочка тебе без надобности? Пусть пока без твоей помощи и заботы подрастает!» – недоумевала Василиса, впрочем, не особо сильно удивляясь поведению супруга, давно поняв, что тот собой представляет. По какому-то наитию сама вдруг стала называть малышку сокращённо – Туся. Ну вот не лежала душа к выбранному имени, хоть тресни! И как оказалось впоследствии, интуиция не обманула – назвал Михей дочку, первенца своего, в честь любовницы… «Ну он и сволочь…» – противно и муторно свербило на душе, до тошноты, словно чего-то несвежего поела или на кусок… наступила…