Чтение онлайн

Вот так и жила Василиса в отсутствие мужа, погрузившись всеми мыслями в работу, а свободное время посвящая обожаемой Туське. О Михее вспоминала изредка и с содроганием… Но всё хорошее, как ни прискорбно, обыкновенно имеет свойство заканчиваться, и вот как-то совсем быстро, практически незаметно промелькнули три месяца, и без предупреждения вернулся Михей.

– А вот и я! Не ждали? – шумно ввалился в квартиру, словно снежный человек. На Севере супруг отрастил бороду, которая росла у него почему-то рыжими клочьями волос, обзавёлся новым овчинным полушубком и огромной лохматой шапкой-ушанкой из собачьего меха.

Безмерно довольный, восседая на кухне, парень черпал ложкой обжигающий борщ со сметаной и взахлёб делился новыми впечатлениями от поездки, с вожделением поглядывая на Василису.

– Мамуль, как вы тут без меня? – обратился к тёще. – Жёнушка моя, надеюсь, примерно себя вела?

– Глупостей не говори… – пробурчала женщина. – До развлечений ли ей? Дом, ребёнок, работа…

– А вот я скучал… – после третьей по счёту рюмки отнюдь не чая, прослезился тот. – Красивая мне всё-таки жена досталась! – беря в руки гитару, монотонно задребезжал струнами, с дрожью в голосе, чувственно вытягивая слова новой песни.

«Лучше бы ты тосковал где-нибудь подальше от меня…» – Василиса оказалась не рада возвращению мужа, с ужасом думая о приближающейся ночи. Туся папу не признала. Виной ли тому новый облик? Кто знает… Да и Михей, к слову сказать, сейчас, как и прежде, отнюдь не стремился к общению с ней. Ваську всегда удивляло подобное отношение супруга к собственному ребёнку, полное равнодушие, как будто девочки совсем не существовало в его жизни.

– На работу когда тебе выходить? И куда теперь? – поинтересовалась тёща.

– Отдохну с месяц, а там решу… – вот и весь ответ.

– Как так?! – удивилась женщина. – Разве же вас не по распределению направляют?

– Есть человек, готовый помочь! – сказал, как отрезал, но тут же, опомнившись – негоже так резко с тёщей, залебезил. – Мамуль, не переживай, у меня всё схвачено!

Так и случилось: с месяц Михей погулял-пропьянствовал, наконец-то сбрив свою патлатую бородёнку, и определился, не пожелав работать по специальности, в органы доблестной милиции. Что им двигало, ведь зарплата отнюдь не радужная? Власть! Ощущение могущества, как воздух необходимое таким слизнякам, каким являлся её муж! Василиса совершенно точно определила мотивацию супруга при выборе профессии, а дошедшая до неё впоследствии информация лишь подтвердила подобное умозаключение. Михей устроился местным участковым, по несколько суток пропадал, ссылаясь на важные задания, а домой являлся неприятно замызганным, обросшим щетиной и с кислым запахом застарелого перегара. Да и перед кем ему оправдываться и отчитываться, не перед женой ведь! А вот тёщу зятёк побаивался, потому и докладывался, смиренно, с непомерной усталостью в голосе отвечая на прямые вопросы суровой женщины: «Где шлялся?» Может быть, на самом деле работал парень в поте лица на благо общества? Если бы то было правдой… Истина открылась позже. Васька же вовсе не страдала из-за очередного продолжительного отсутствия мужа, потому как ночные издевательства разом прекратились. Должность не позволяла? Да ладно… чего уж говорить, оборотней в погонах и в то время хватало, так что Михей нашёл, где применить свои наклонности, и, пользуясь возложенной властью, творил непотребства, в том числе и сексуального характера. Хотя и свои плюсы появились – постельные отношения перестали интересовать супруга в той мере, что раньше, чему Васька была откровенно рада, а на чужую губную помаду на одежде и на резкие запахи незнакомых духов попросту закрывала глаза. «Да на специальном задании я был! На задержании! – как-то пояснил Михей в ответ на подозрения тёщи. – Да, я пью, но не гуляю!» – стуча кулаком в грудь, уверял женщину. «Ещё бы не гнобил меня, а то как был отморозком, так им и остался…» – сожалела Василиса, нет-нет, да и задумываясь о возможном разводе. Кто бы ей самой, дурёхе, смог ответить на вопрос – для чего столько времени страдает и сохраняет брак с ненавистным мужем? Ну не принято было в ту пору разбрасываться мужьями, не приветствовалось то государством! Нравится тебе или нет, хочешь иль опостылело всё, пьёт ли супруг, а может, руку прикладывает, но терпеть должна стойко, сохраняя… ять его… ячейку, так сказать, общества! В такой семье и сама выросла, потому о других отношениях не ведала вовсе. По правде сказать, не только это удерживало девушку от решительного шага, но и мучительный страх… Просто до безумия Васька продолжала бояться супруга, который теперь уже при каждом удобном случае принимался размахивать табельным пистолетом перед самым носом жены.

Таким образом незаметно пролетело ещё несколько месяцев. Всё своё свободное время Василиса старалась посвящать любознательной дочурке, отвечая на многочисленные вопросы почемучки. Та сыпала каверзными «зачем и почему» со скоростью пулемёта, только успевай отвечать! О Кирилле известий не приходило. «Как он? Что с ним?» – с грустью вспоминала свою первую любовь. Чувство вины корявой занозой сидело глубоко внутри, терзая душу, потому и издевательства Михея терпела молча и принимала как заслуженное наказание. Вот глупенькая… Да и не от кого ей было узнать о судьбе друга, ведь, кроме как с коллегами на работе, ни с кем и не общалась. На встречи с бывшими однокурсниками, одноклассниками и друзьями-приятелями Михей сразу же, стоило им пожениться, наложил жёсткое табу. Да Васька и сама особо не стремилась к общению, потому как похвастаться вроде и нечем, а жаловаться она не привыкла.

Встретиться с бывшим классом ей всё же пришлось при весьма трагических обстоятельствах. Как гром среди ясного неба пронеслась шокирующая новость – зверски изнасиловали и убили их одноклассницу Свету Гром! Произошло несчастье, что никак не укладывалось в голове жителей, в самом центре тихого посёлка, на небольшом «пятачке», заросшем кустарниками. Среди ночи ни о чём не подозревающая девушка возвращалась со свадьбы приятельницы в неразумном одиночестве, ну и… Насильника поймали, как ни странно, на следующий день, им оказался местный парнишка из неблагополучной семьи, по возрасту много моложе самой жертвы. На похороны ошарашенный известием класс собрался практически в полном составе. Кирилл не пришёл, вроде его и в городе не было. Всю дорогу до самого кладбища пацаны скорбно молчали, девчонки же открыто плакали, а душераздирающий вой родителей погибшей, близких родственников повис в воздухе на множество метров в округе, да так, что кровь застывала в жилах, а всё тело сотрясала нервная дрожь… «Подонок… какой же он подонок… Ну почему именно с ней такое случилось? – сквозь слёзы сокрушенно размышляла Василиса. – Ведь была самая скромная из всех наших девчонок… малюсенькая, щупленькая и безобидная… За что? Почему?!» – ответа не находила.

Девушка медленно шагала с похоронной прецессией, глядя себе под ноги… Перед внутренним взором, в уголочке памяти, как наяву стоял образ худосочной девчушки крохотного росточка, с большими карими глазами и короткой стрижкой жёстких волос. Приятельницами они не были, что уж лукавить, в друзьях у Василисы в ту пору лишь пацаны числились, но девочку помнила очень хорошо ещё с детского сада, куда ходили в одну группу, – тихая, воспитанная и неконфликтная. Так случилось, что однажды Ваське пришлось вступиться за тихоню и самой получить тумаков. Лет по двенадцать им тогда исполнилось…

– Васька! За хлебом добеги! – приказала мать. – Да смотри, опять вчерашнего не купи, а то заставлю саму всю буханку есть!

Угроза вовсе не была пустой, такое однажды уже случилось, когда Василиса, давясь слезами, грызла чёрствый хлеб, сидя на кухне. Вот и пошла, напялив неизменный спортивный костюм – и в мир, как говорится, и в пир, и сколько мать ни боролась с дочкой, но та напяливала любимую одёжку, так снимать категорически отказывалась!

Пулей выскочив из подъезда, Васька только успела свернуть за угол своего дома, как перед глазами предстала безобразная картина: две великовозрастные дылды лет шестнадцати отроду, по комплекции этакие лошадки упитанные, издевались над Светкой! «Не поняла? Что за дела такие?!» – нахмурилась Василиса. Девчонка страсть как терпеть не могла всяческую несправедливость! А тут, при всём честном народе, происходило вопиющее непотребство – над мелочью пузатой, сущим заморышем, росточком ровно по пояс обидчицам, взрослые девки глумились как хотели, пихая несчастную друг к дружке наподобие волейбольного мячика и при этом неприятно гогоча! Одноклассница жалобно хныкала, прижав к тощей груди школьный портфель, а прохожие поспешно отводили взгляды и равнодушно отворачивались, типа «моя хата с краю». Васька сразу признала хулиганок, личностями те слыли довольно известными, вызывая недовольство у жителей их небольшого посёлка, так сказать – у всех на слуху. И на виду. Разухабистые, задиристые, свободных нравов забияки и завсегдатаи местной танцплощадки, где, изрядно подкрепившись дешёвым вермутом, устраивали шумные драки.

– Оставьте её! – подскочила Василиса.

– Ух ты… ещё одна придурковатая нарывается! – внимание тотчас переключилось на неё.

– Ума много не надо слабых обижать! – парировала в ответ девчонка, подходя ближ. – Свет, пойдём! – взяла за руку одноклассницу.

– Нет уж, дорогая, она-то пусть валит, а ты сейчас заместо неё по тыковке схлопочешь! – противно заржали, ухватив новую жертву за воротник.

Василиса попыталась вырваться из цепких пальцев, но не тут-то было! Слово за слово, и началась драка… Хотя какая там драка? Банальное избиение… Ваське – самой пигалице – разве по силам с такими справиться?! Девчонку повалили на землю и стали пинать ногами. Она пыталась прикрыть разбитыми в кровь руками хотя бы лицо и живот, поджав колени, а перед глазами калейдоскопом мелькали массивные каблуки модных тогда сапог-чулок… мясистые бёдра, просвечивающие сквозь чёрные колготки в крупную сетку… короткие кожаные юбки на объёмистых попах девиц… это всё, что помнит… удары сыпались со всех сторон – по спине, ногам, груди, голове… Из взрослых никто так и не вступился, а задиры, устав и потеряв интерес, отступили сами, напоследок пребольно пнув поверженную в незащищённый бок.

И вот сейчас, под траурный похоронный марш мерно ступая среди вереницы не скрывающих слёз одноклассников, Василиса с горьким комом в груди вспоминала давний эпизод своего детства. Спроси её кто, отмотав время назад, повторила бы свой поступок, по сути подставившись вместо Светки? Однозначно ответила бы: «Только так, и не иначе!»

С кладбища их привезли на специально заказанном автобусе, усадили в просторной комнате частного дома за длинными накрытыми столами, где вместо скатертей до самого пола свисали белые простыни. Весь бывший класс, теперь уже не полный, собрался на поминках. Одни. Остальные – родственники и прочие – сядут после ребят, второй партией. Да уж… далеко не лучшее место для встречи… Прямо скажем, крайне удручающее! Среди ваз, вазочек, блюд и тарелок с кушаньями возвышались стеклянные кувшины с мутноватым киселём и, отражая солнечные лучи из открытых настежь окон, коричневыми боками поблескивали бутылки с вином.

– Ну… помянём, что ли, Светланку? – встав со своего места, предложил Серёга, их неизменный староста начиная с пятого класса.

Что говорится дальше, после этих слов, парнишка не ведал, потому лишь торопливо опрокинул в себя содержимое гранёного стакана.

– Земля пухом… Вроде так… – пролепетала тихонечко Василиса, пригубив кисель, спиртное она не пила.

Присутствующие нехотя ковырялись в тарелках, все как один скорбно опустив головы. Горестное молчание повисло в воздухе плотным, тревожным сгустком… Каждый думал о своём, не зная, как следует вести себя в подобной ситуации, что говорить и что делать. Драматизм обстановки стремительно набирал обороты, казалось, что воздух сгустился от звенящей тишины и достаточно одной спички, чтобы прогремел взрыв. Что и произошло! Психика не справилась с перенапряжением, у кого-то сдали нервы, и раздался негромкий смешок, больше похожий на фырканье. Да-да, именно таким образом, дабы мозг «не закипел» от напряжения, наше подсознание выставляет защиту, и тогда реакция на сильный стресс становится неадекватной! Вот и сейчас в один короткий миг прокатилась цепная реакция, хихиканье переросло в громкий смех, просто неприличное ржание, и ребята, как ни сдерживали себя, попросту оказались не в силах остановиться, прекрасно понимая, что творят невообразимое, что так нельзя, неправильно, подло, наконец! Но умолкнуть, прекратить кощунственное безобразие не представлялось возможным. Уже и скулы болели от безудержного смеха, сумасшедшие слёзы брызгали в разные стороны, кто-то начал икать, а истерика не прекращалась… Прибежали встревоженные родственники и, негромко возмущаясь, попробовали остановить бесчинство, но тщетно… Поэтому поступили проще – выгнали всех из-за стола…