Чтение онлайн

После отъезда супруга Василиса, получив временную передышку, вздохнула полной грудью и уже через неделю вышла на работу, на своё самое первое дежурство…

Затяжная осень погодой не радовала. Сыро. Промозгло. Моросящие дожди зарядили на каждый день, не прекращаясь, а пронизывающий холодный ветер заставлял девушку одеваться потеплее, кутая лицо в пушистый воротник из искусственного меха короткой курточки. К тому времени Тусечке исполнилось два годика, и росла дочурка очень болезненной девочкой. Перенесённый в грудном возрасте бронхит перешёл в хроническую форму с астматическим компонентом, вызывая мучительные приступы удушья, во время которых Василиса тряслась над посиневшим ребёнком со шприцем наготове. В ясли дочку отдавать было жаль до слёз, да попросту и неразумно с её-то здоровьем, поэтому график сутки через трое вполне устраивал, а в её очередное дежурство с внучкой оставалась бабушка, да и сестрёнка не отказывалась приглядеть за племянницей.

В новом коллективе Василису приняли очень даже душевно, отнесясь с пониманием к недостатку опыта у молодого специалиста и тут же окружив девушку искренней заботой и участием. Их станция «Скорой помощи» считалась районной, поэтому обслуживаемая площадь оказалась огромной – на много десятков километров в окружности. Врачей в каждую смену дежурило всего двое – педиатр и терапевт, выезжающие на самые сложные случаи в бригаде с фельдшером, а остальные вызовы фельдшеры обслуживали самостоятельно. Водитель не в счёт, он в машине дожидался, разве что в экстренной ситуации вынужден был тащить носилки с пострадавшим или больным. Старые дома-хрущёвки комфортом не блистали, приходилось с большим трудом продираться по узким лестничным проходам, где на крохотных площадках порой даже развернуться не было никакой возможности, и пациенты невольно из горизонтального положения вдруг принимали практически вертикальное, в любую секунду рискуя получить дополнительную травму.

Ваське «повезло» в первое же своё дежурство! На линию её поставили одну. Поначалу ей казалось просто безумно как страшно оставаться один на один с пациентами! Понимание того, какая огромная ответственность лежит лично на ней, а жизнь человека зависит от её полученных знаний и незамедлительных действий, вызывало неслабый мандраж. В первые часы едва ли не с каждого вызова звонила на станцию и консультировалась со старшими коллегами, но уже ближе к вечеру, почувствовав уверенность в своих силах, быстро освоилась и стала действовать самостоятельно. Внешностью, надо сказать, Василиса обладала совсем несолидной, девчонка девчонкой, пигалица синеглазая, потому и доверия с первого взгляда у пациентов не вызывала. Родственники больного в ответ на звонок в дверь и ставшие привычными слова: «Открывайте, скорая!» – первым делом заглядывали Ваське за спину, ожидая увидеть поднимающегося следом по лестнице солидного врача, а на последующий вопрос: «Куда мне проходить?» – недовольно хмурились, указывая направление. Лица их удовлетворённо разглаживались уже через несколько минут после дотошного наблюдения со стороны за весьма слаженными и умелыми действиями молоденького доктора, а провожая к выходу, они искренне и неустанно благодарили за профессионально оказанную помощь. Василиса понимала народ в их опасениях и нисколечко не обижалась, ей едва исполнилось девятнадцать лет, а выглядела ну совсем юной девчонкой – тоненькая, с хрупкими запястьями и нежными пальчиками, длинная стрижка из светло-русых волос, топорщившихся в разные стороны из-за упорно завивающихся прядей, и огромные наивные ярко-синие глазищи. Ну и как девушку с таким ангельским обликом можно было воспринимать всерьёз, ведь и пациенты попадались один сложнее другого – инфаркты, инсульты, кризы гипертонические, комы различные, травмы, судороги, приступы астмы и другая напасть, несущая угрозу для жизни?

Ближе к ночи по старенькой рации в машине раздался сигнал. Передали вызов в самый дальний посёлок, а это за много километров, в самую что ни на есть тьму таракань: «Женщина, сорок лет, роды пятые, схватки через двадцать минут… – кратко отчеканила диспетчер. – Удачи тебе, Василиса!» – добавила уже от себя. Где-то через час с небольшим, прилетев на место и оценив обстановку, девушка решила рискнуть и везти роженицу в роддом. Да и какая там обстановка? Выбора-то у неё особого и не было – женщина в сопровождении мужа уже поджидала их на дороге при въезде в погружённый в кромешную темноту посёлок. Передав жену, супруг поцеловал ту на дорожку и преспокойно отправился домой, видать, попривык мужик, чай не в первый раз жинка рожает. «Успею или нет?» – одолевали Ваську сомнения. Не зря переживала. Не успели. Ровно посредине пути у роженицы отошли воды и буквально следом начались активные потуги. «Ой, только этого мне не хватало сейчас!» – перепугалась девушка, хватаясь за бикс со стерильным материалом. Роды проходили стремительно, ребёнок не желал больше ждать и активно рвался наружу! А ездили они в ту пору на допотопных «уазиках» – этаких металлических ящиках на колёсах, не приспособленных для оказания квалифицированной помощи, продуваемых всеми ветрами насквозь, промерзающих студёной зимой, а летом же, напротив, раскаляясь, словно печка-буржуйка. Водители, работавшие на «Скорой» за много лет службы повидали всякого и, такой ситуацией, как роды в машине, их удивить было сложно. Вот и сейчас шофёр привычно съехал на обочину и остановился.

– Василёк, солнце, помощь нужна? – озабоченный лишь неопытностью акушерки, поинтересовался он и, заглянув в перепуганные глаза девчушки, ободряюще подмигнул. – Не дрейфь! Ты умничка! Всё будет о, кей!

Согнувшись в три погибели в тесном салоне автомобиля, Васька засуетилась около абсолютно невозмутимой роженицы, преспокойно лежавшей на брезентовых носилках.

– Миленькая… всё будет хорошо… – бормотала девушка, успокаивая, как оказалось, больше себя, чем женщину.

Дальнейшее происходило будто в замедленной съёмке, и сама девушка находилась в состоянии, близком к прострации, автоматически вспоминая полученные знания, причём лишь теоретические – роды принимать студентам не приходилось ни разу. Аккуратно придержала появившуюся в просвете родовых путей тёмную головку младенца… «Поворот плечиков… освободить нижнюю ручку… верхнюю…» – бормотала, сопровождая все свои действия негромкими комментариями, когда мальчонка во всей красе с недовольным громким воплем вылетел из уютного маминого животика в холодную реальность незнакомого мира! Растерявшись и не зная, куда уложить новорождённого, машинально прижала нежное липкое тельце к себе – смазка, сукровица и околоплодные воды намертво впечатались в тщательно открахмаленный и когда-то белоснежный халатик. Обработала и обрезала пуповину, соединяющую две жизни – матери и ребенка, не очень умело запеленала мальчика в стерильную пелёнку. Это были её первые принятые самостоятельно роды! Состояние нереальности происходящего не покидало, как будто и не с ней всё это случилось, а всего лишь сновидение ночное с затяжным пробуждением.

– Молодец, девочка! Поздравляю! – счастливо улыбаясь во весь рот, с чувством облегчения поздравил Юрий, неизменный с тех пор водитель Василисы. Волновался всё же за напарницу.

Сдавая роженицу с новорождённым в роддом, где им навстречу принимать вновь прибывших вышел аж сам главный врач, заранее предупреждённый диспетчером. – «Встречайте! Роды в пути. Без осложнений. Поступление в течении часа», – Васька испытывала просто невероятное, распирающее чувство радости и гордости за себя!

– Ну что, солдатик, прошла боевое крещение?! – по-доброму приобнял юную акушерку мужчина.

Вот с тех самых пор, именно с его подачи, прозвище «солдатик» так и закрепилось за Василисой у всего персонала роддома. Последующие роды, принятые теперь уже на дому у перепуганной молоденькой беременной, прошли в сравнительно цивильных условиях и уже не так волнующе, а новорождённую девочку твёрдо пообещали назвать именем «спасительницы» и «доброго ангела»! «Ещё одна с ненормальным именем появится…» – отметила про себя Васька, со смущением принимая в знак благодарности начатую коробку шоколадного ассорти без одной конфетки. «Прости, доченька, ведь не знали, что пригодится, и успели попробовать!» – извинялась необычайно счастливая свекровь.

Работу свою и пациентов Васька обожала просто до умопомрачения, а очередного дежурства по графику ждала с великим нетерпением. Вернувшись же с тяжёлых суток, девушка могла, не ложась отдыхать, подолгу рассказывать матери о самых необычных случаях, произошедших за время смены. Со временем и опыт появился, она стала заметно увереннее в себе, в критических ситуациях действовала активно и профессионально. Самым трогательным казалось отношение к Василисе бабулек, те, словно сговорившись, просто боготворили молоденькую докторшу, и отправляясь на очередные вызовы по деревням, обескураженная девушка, как правило, приезжала с полными руками гостинцев, начиная от огромных пакетов с румяными яблоками собственного урожая и заканчивая банками да бочонками с домашней сметаной, молоком, мёдом, всевозможными вареньями и маринованными пупырчатыми огурчиками да грибочками. В очередной раз, принимая угощение, Васька испытывала крайнюю неловкость и категорически отказывалась, но старушки искренне обижались, прямо до слёз, и настырно пихали Юрию в кабину приготовленные пакеты.

– Василёк, и чего они тебя так любят? – хохотал водитель, подтрунивая над девушкой. – Наверное, видя твою тощую фигурку, ха-ха, думают, что ты голодаешь, и пытаются откормить?!

В ответ насупленная Василиса шутливо била насмешника по плечу, а тот деланно морщился: «Ой! Не, ну такая с виду вся хрупкая, а рука уж больно тяжёлая у тебя!» Девушка, поддерживая игру, напускала на лицо крайнюю озабоченность и предлагала оказать Юрке медицинскую помощь: «Гипс? Анальгинчику в ягодицу?» – но не выдержав, прыскала от смеха, и всю обратную дорогу они уже хохотали вместе, обсуждая комические случаи, которые встречались даже в их работе. Разница в возрасте между ними была не столь существенна, лет семь всего, потому и могли позволить себе некое панибратство.

С Юрой их связывали тёплые отношения, много волнующего за время совместных дежурств пришлось испытать на пару: то были и пугающие моменты, когда удирали от разъярённого мужика с топором, находящегося в состоянии белой горячки, или когда ночью в кромешной темноте, освещая себе дорогу слабым светом от фонарика, шагали по железнодорожным путям, проходившим вдали от населённых пунктов, – искали пострадавшего, приняв от машиниста пригородной электрички вызов: «Тело человека рядом с рельсами!» Вспоминались Ваське и более трагичные случаи – автомобильные катастрофы, трупы оскальпированных железом людей без определения пола, оторванные конечности рабочих на близлежащих заводах, зажатые в огромные тиски и механизмы… на самом деле страшно, просто жутко…

К тому времени, побыв пару месяцев в разлуке с супругом, Василиса вновь научилась улыбаться и шутить, и всё благодаря коллективу, который достался девушке просто на редкость замечательный! Ощущала себя Васька, будто попала в одну большую семью, где все как один помогали и поддерживали друг друга. Обеды коллеги готовили прямо на станции, а в их дежурство подобная участь постигала педиатра – смешливую дамочку средних лет. Освободив женщину на часик-полтора от выездов и приняв на себя её вызовы, единогласно ставили кашеварить на всю смену. В свободные же минуты, валяясь на колченогих топчанах в небольшой комнате отдыха, народ беззлобно шутил, рассказывая друг другу забавные медицинские байки…