(не)идеальный брак
Шрифт:
— И кто тебе поверит, мелкая шавка? У тебя в деревне, может, и верят на слово всяким потаскушкам, но в нормальных больших городах это не проходит!
Света сжала губы в нитку, чтобы не закричать. Она знала, что снимать квартиру у этой женщины было ошибкой, но до последнего надеялась уйти без особого скандала. Видимо, та из-за сдержанности приняла её за забитую девочку из села, выскочившую замуж за «городского» и теперь покорно сидящую дома. И, скорее всего, Димик никогда при ней не советовался с женой как с равной.
— Мне казалось, что подписанных бумаг, списка ВСЕХ бытовых предметов в квартире и Вашего честного слова хватит на то, чтобы удержать Вас хоть в каких-то рамках. Но Вы перешли все границы. Прошу покинуть снимаемую мной квартиру.
— Ещё чего! Это моя собственность, что хочу, то и делаю!
— Тогда я, пожалуй, вызову полицию, предъявлю им наш с Вами договор и попрошу Вас вывести.
— И, по-твоему, кто-то в это поверит? Да наш местный участковый меня в лицо знает, всю жизнь в одном дворе. Он тебя саму выгонит.
— Он или Вы — какая, собственно, разница? — вздохнула Света. — Вы же сами нарушили условия договора и явились ко мне в квартиру с какими-то людьми. Я подам в суд и потребую вернуть плату за этот месяц и залог. Просто потому, что знаю свои права.
— Ты смотри-ка, какие-то права появились у неё! Ты имеешь право хранить молчание и смотреть пол, вот что ты имеешь! А в остальном — только твой муж-увалень иметь тебя будет, а пасть не закроешь — мужиков окрестных кликну, и они тоже поспособствуют «росту молодой семьи».
— Всё, я вызываю полицию…
— То есть, по Вашим словам, гражданка Комарова не просто привела в снимаемую Вами квартиру чужих людей, но и требовала съехать сегодня, в противном случае угрожая Вам… — участковый кашлянул, отводя глаза, — … «насильственными действия со стороны соседей и своих друзей». Я всё правильно записал?
— Гаврила, ну что ты такое говоришь? — моментально вклинилась Валентина Григорьевна. — Какие ещё «угрозы», разве я могу угрожать, а? Гаврила, ты ж меня сто лет знаешь! Выгони эту пигалицу и всё!
— Погоди, Валя, надо сначала понять, что на самом деле происходит, — мужчина в погонах очевидно задумался, словно не решаясь задать следующий вопрос. — Слушай, ты иди-ка на кухню, поставь чайник, а мы пока всё обговорим. Ну, чтобы крик на весь подъезд не стоял, а то ещё пожалуется кто, потом и с этим разбираться.
Хозяйка зло зыркнула на замершую у стены Свету и прошествовала на кухню с видом победительницы. Через секунду она уже уверенно чем-то грохотала, видимо, пытаясь незаметно пересчитать вилки и ножи. Или просто ища что могли забыть жильцы.
— Знаете, гражданка Баранова, я бы очень хотел сказать, что разрешу Ваш вопрос, но Вы ведь и сами видите: ситуация неоднозначная. С одной стороны, хозяйка квартиры заявляет, что Вы не платите и потому хочет Вас выселить. Она вполне имеет на это право. С другой стороны, Вы вот это всё говорите, — мужчина потряс заявлением и, тяжело вздохнув, потёр мокрый лоб. Определить его возраст не представлялось возможным, но седеющие виски указали, что пенсия уже близко. Света сделала шаг вперёд и приняла от него ей же написанное заявление. — Да, забери уж его и идите с богом. Тем более, что без свидетелей будет её слово против Вашего, а там как получится — одному Богу известно. Не хотелось бы перед завершением службы в такую ситуацию попасть, честное слово…
Она уже собиралась смириться, снова склоняя голову в сложной ситуации, когда внезапно услышала, как открывается окно в спальне. Ринулась туда, борясь с подозрениями, и застыла на пороге. Девушка — беременная и странно качающаяся из стороны в сторону, тяжело опиралась на подоконник, пытаясь удержаться на ногах.
— Сюда, скорее! — закричала Света и, дождавшись участкового, помогла бедняжке сесть. — Есть у меня свидетель, вот эта девушка вместе с мужем пришла смотреть квартиру. Они ходили, всё трогали, пока мы с хозяйкой ругались. Она подтвердит, что действительно пришла…
— Он мне не муж, — грустно пролепетала девушка. — Он только обещает развестись с женой и на мне жениться, если мальчика рожу. А я ведь могу девочку родить, что тогда… — она вдруг уткнулась лицом в ладони и громко зарыдала. — Он обещал, что перевезёт меня к себе и будет заботиться, а потом, стоило начаться скандалу, сразу же убежал, чтобы не узнали. А я ему верила, от родителей сбежала, жениха бросила! Вот я дура, такое ж хозяйство у него было! Одних кур — три десятка, а ведь тридцать лет всего! Но Лёшенька, он ведь такой хороший: у него три дочки, все красавицы, работа в школе, квартира от бабушки досталась двухкомнатная, отдельная, только жена-мегера всё портила, он поэтому в деревне в меня и влюбился, когда приехал на картошку со своими ребятами! Мы только один раз в лицо друг другу взглянули, и я уже знала, что жить без него не смогу, без моего ненаглядного! Сколько отец ни порол, всё равно люблю! Нет для сердца управы, даже ремень не поможет!
— И что же Вы, милочка, приехали сюда с пузом?
— Да это уже здесь… — захлёбываясь слезами, запричитала девушка. — Уже здесь случилось… Я жила в общежитии, училась, а сама — что ни день, всё к Лёшеньке бегала! Он меня даже дочкам представил, правда — пока только как «помощницу по кухне». Обещал потом, когда разведётся, что жену выгонит и будем вместе жить. Привёл сюда, говорил: «временно», «надо подождать, пока малыш появится», «дома пока не всё готово». И я ж ему верила, окаянному! Верила! Он обещал меня оберегать и любить, содержать! И что потом женится! А теперь убежал и я даже не знаю, что делать! У меня ведь никого нет, в общежитии уже знают, пальцам будут показывать, домой ходу нет — отец насмерть запорет…
— Ну, для меня тут всё ясно, — закрыл папку участковый. — Прошу прощения, гражданка Баранова, я сейчас Вашу арены… уренд… аренды… арендыдатыршу… в общем, хозяйку сейчас выведу. Извините за всё.
— Ты это… — слыша, как возмущается женщина за стеной, осторожно начала Света. — Совсем одна в городе, что ли? — вместо ответа девушка всхлипнула. — Тогда можешь пока здесь остаться. Меня завтра муж заберёт, мы переехать должны, а ты пока оставайся до 25-ого, квартира всё равно оплачена, — дверь хлопнула, поливать грязью «Гаврилу» Валентина Григорьевна продолжила уже на лестничной клетке. — Погоди, сейчас чаю сделаю.
Она вошла на кухню и беглым взглядом окинула ровную и идеально чистую поверхность столешницы. Чайник, ещё час назад радовавший её своими красными боками, бесследно исчез…
Глава 10
— В общем, он мне теперь, наверно, вообще отвечать перестанет, — всхлипывает девушка, которую всё никак не удаётся успокоить, сколько Света ни пытается. — Лёшеньку тут все знают, а что если жене расскажут, и она его выгонит…
На скромный взгляд хозяйки квартиры, «Лёшеньке» стоило бы выдать конкретных люлей за измену, долгий обман и вообще поведение, при котором «нежность и сердечная откровенность» почему-то отлично сочетаются тем, что его супруга, долгие двадцать лет обихаживающая мужа-мечтателя почти без зарплаты в собственной квартире, которая досталась, как всё же выяснилось, от её бабушки, должна убраться в неизвестном направлении, потому что мужику приспичило побыть героем и «сделать всё, чтобы малыш не остался в грязи». Но девушка, представившаяся скромным «Маша», совершенно не желает открыть глаза. По её мнению, «Лёшенька» не может врать, ведь «он такой хороший».