Чтение онлайн

— Смотри, Наследница, — пафосно говорят мне, подводя к каменному входу, я послушно заглядываю внутрь и… шутить больше не хочется.

Всё большое каменное пространство было заполнено магическими изображениями мёртвых змей, погибших явно насильственной смертью. В разных локациях, позах, с разными способами убийства. И большая часть из погибших — дети.

— Это что? — жестко, требовательно выдыхаю.

— Это — последствия вашего невмешательства, Аршадаш, — тихо отвечают мне, — вашей политики мира с другими расами, вашего негласного согласия на определение нашей расы как расы второго сорта. Посмотри на лица этих детей! Как ты думаешь, кто их убил?

Я же вижу эти раны.

— Драконы, — выдыхаю.

— Думаешь, эти дети были виновны в своей смерти? Заслуживали её?

Я не слушаю.

Мы не следили за жизнью тех наших подданых, что выбрали жить в других королевствах, бок о бок с другими расами. К нам не было обращений о защите, разве что поток тех, кто возвращался, даже если его ждала нищета, всегда был велик.

Мы никогда не задумывались почему… это казалось очевидным.

— И как часто такое происходит? — не в силах удержаться, провожу кончиками пальцев по магическим слепкам. Словно ненастоящую кровь можно стереть одним прикосновением.

— Часто, Аршадаш. Нас презирают, боятся, убивают исподтишка. Особенно детей, пока они не стали взрослыми и ядовитыми.

Маленькая девочка смотрит на меня с картинки мертвыми глазами.

— Не может быть, чтобы мы не знали… — шепчу.

— А вы не знали, в самом деле? — жестко усмехается главная змеюка.

Не знали ли мы?.. О том, что к змеям часто относятся плохо — конечно, знали. Но мы всегда считали, что способны постоять за себя. Но дети…

Мне срочно нужно увидеть бабушку.

— Конечно, вы всё знали! Или хочешь сказать, что не знаешь, что делали с теми нашими змеями, что попали в руки твоего объекта охоты?

Они умирали — всё, что я об этом знаю.

— Это те то, что приходили убивать? — усмехаюсь.

— Знаешь, на чью дочь ты смотришь, Аршадаш?

Молчу.

— На мою дочь, Шэрон. Мою.

Вот тут-то я и ощутила подвох. Сцены убийств идеальны, тут не поспоришь, но такая душещипательная история… не то чтобы не возможна, но является, пожалуй, единственным, что по-настоящему способно меня задеть. Смерть невинных змеек от рук тех, кого именно мы приказываем не называть врагами, змеек, которые погибли в результате нашей халатности. Всё это максимально давит на мои больные места. А мы, змеи, привыкли как бить, так и защищать самое незащищенное.

— Это ужасно, — показательно тяну, незаметно вглядываясь в изображения якобы мёртвых.

— Я хочу лишь одного — чтобы эти крылатые твари признали моё право стоять с ними на одном уровне. — Продолжает вещать главная змеюка. — Чтобы ни один ребенок больше не пострадал от рук прирожденных чудовищ.

Смотрю на нее даже с некоторым удивлением. Серьезно? Что-то у них какие-то устаревшие сведения о моей личности, я могла бы проникнуться этим разве что лет так десять назад. Любила тогда перед сном читать сказки о вселенской несправедливости и обидчиво негодовать, что в роли коварной несправедливости почему-то выступает всегда именно моя раса.

— О да, — тяну серьезно, — эту девочку весьма жаль. Работает бедная, где может, вот буквально недавно в гастролирующем театре её видела… вместе с теми еще двумя, — указываю на две соседние фотографии.

Ноздри змеючки внезапно сужаются в порыве гнева, а затем на лице явственно проступает растерянность. И это было чистое туше. Не удивление, не сомнение, не неверие, не печаль. Гнев и растерянность.

На самом деле ни в каком театре я этих змей, конечно, не видела, как минимум, потому что в принципе никаких театров не видела, я туда живой ещё никогда не давалась. Но учитывая, что такое количество змеиных детей еще надо умудриться найти, попытка пойти в ва-банк и выдвинуть самое простое предположение вполне удалась.

— Честно говоря, это было близко, — говорю даже с некоторым уважением, чувствуя, как всё сильнее нагревается скрытый на руке браслет, — я даже почти поверила.

— Кто же знал, что ты могла встречаться с этими циркачами? — змеючка, усмехнувшись, тоже сбросила маску. Хотя скорее сменила её на новую.

— Да я и не встречалась, — истинно по-змеиному улыбаюсь, и женщина снова белеет от гнева.

— Я недооценила тебя, Аршадаш, — признаёт, — не думала, что за внешне взбалмошным детским поведением скрывается отнюдь не ребенок.

— На мне так часто ошибаются, что рано или поздно чисто статистически должны сделать правильные выводы, — развожу руками, — так что можем просто подождать.

— Госпожа! — в комнату несостоявшегося спектакля влетает молодая змея, — контур нарушен!

— Какой из? — спрашивает личность явно из рода перестраховщиц.

— Вторая внутренняя, — выдыхает девушка, и змеючка стремительно взбледнула.

Ой, как я её понимаю! Даже не знаю, кто из нас двоих больше не готов сейчас ко встрече с Андрианом.

— Слушайте, я готова договориться, — быстро проговариваю, — вы меня сейчас берете с собой, а я…

БУХ!

Мои стремительные переговоры прерывает падение одной из боковых стен.

Пыль, шум, гам, змеюки разбегаются россыпью!

Да стойте же, девочки, я же с вами!

Пытаюсь проследовать за хотя бы одной из своих похитительниц, но те скользят меж камней столь быстро, что я попросту не успеваю уследить, куда там надо нырять, чтобы спастись.

А-а-а-а!

Ну мне же тоже страшно!

Когтистая лапа внезапно обхватывает меня за талию, перехватывая прямо в прыжке, и закидывает на что-то твердое, большое, гладкое и очень синее.

Спина!

Я на драконьей спине!

А-а-а-а!

Это ж как я Андриана раздраконила, что он прямо настоящим драконом стал!

А-а-а-а!

Он ещё и огнедышащий!

Судорожно пытаюсь слезть со спины, но лапой меня снова грубо поправляют обратно.

Нет-нет-нет, я хочу к папе!

Вокруг нас начинают сновать другие безопасники, и Андриан, покрыв всё матом… то есть огнём, начинает сноровисто пятиться обратно в сделанный им же проём.

Соскальзываю, но меня опять возвращают и снова возвращают, а потом рычат так, что меня аж приморозило, и я больше не соскальзываю.

Двигаемся!

Двигаемся по проложенным массированной бомбёжкой злого тела тоннелям и не обращаем внимание ни на кого вокруг!

— Андриан, ну я не виновата, они сами пришли, — ною, ища как бы так изловчиться и соскользнуть на стремительно проносящийся перед глазами каменный пол так, чтобы потом при дальнейшем соскребании на том полу от меня осталось не слишком много.