Чтение онлайн

Уж очень ему нужна эта площадка.

– Хорошо.
– Соглашаюсь я, еще пока не совсем понимая, на что подписываюсь.
– Вы сможете привозить ее мне на выходные?

Тут Антонина Михайловна делается очень милой и приятной женщиной. Разговаривает со мной так уважительно, что диву даешься.

До чего же двуличная особа.

Когда она наконец-то уходит, оставив нас наедине с Павлом, признаюсь, у меня вырывается вздох облегчения. Все же у моей бывшей свекрови невероятно тяжелая аура.

– Все нормально?
– Первым нарушает повисшую тишину мужчина.

– Нет, Паша, не нормально, - отвечаю я, не глядя на него.

Начинаю сосредоточенно копаться в документах на столе.

Работа не ждет.

У меня не так уж много времени.

– А что не так-то?
– Удивляется он.
– Позанимаешься с девочкой, еще и денег заработаешь.

Как у него все просто…

– Денег я от этой женщины не приму.
– Сокрушенно качаю головой.
– И знаешь, почему? Знаешь, что она уже приходила ко мне?

Судя по нахмуренной физиономии - знает. Сама Антонина Михайловна его просветила.

– Эта женщина - моя бывшая свекровь, а девочка - дочь моего бывшего мужа.

Павел зависает на какое-то время, внимательно всматриваясь в мое искаженное раздражением и недовольством лицо, а после пожимает плечами.

– Ну и что? По-моему, ты делаешь трагедию на пустом месте. Ребенок - есть ребенок. Позанимаешься с ней с полгодика, а потом откажешь в занятиях. Нам самое главное, чтобы они площадку успели построить.

– Паш.
– Устало прикрываю глаза.
– Если бы для меня это было просто, я бы ее еще в прошлый раз взяла. Понимаешь?

– Оль, не драматизируй.
– Успокаивающе хлопает меня по руке.
– Ты уже большая девочка.

Именно в этот момент я с горечью четко осознаю, что моя мантра про «стерпится-слюбится» не сработает.

Каменею и медленно, но упорно вытягиваю свою ладонь из под его.

А он, словно и не заметив, с улыбкой спрашивает:

– Я заеду за тобой в выходные? Сходим куда-нибудь.

– Нет.
– Безжизненным голосом роняю я.

– Почему?

– Ты, что, не слышал Антонину? Теперь все мои выходные будут заняты. Ты же сам этого хотел. Что тебя теперь не устраивает?!

Под конец мой тихий голос срывается на довольно высокой ноте.

– Ты же не будешь заниматься с девочкой целый день?

– А я этого и не говорила.

Павел, поняв, что больше конструктивного разговора не получится, с укоризной качает головой и ретируется.

Да, я такая бескомпромиссная.

Себя не навязываю и любить не заставляю.

Мне казалось, что он это еще на нашем прошлом свидании понял.

Оказывается, нет.

Домой я сегодня ухожу непозволительно рано.

Накатывает какая-то нездоровая апатия, и я, собравшись, выхожу из здания еще при свете зимнего дневного солнца.

По дороге заглядываю в магазин и покупаю большой шоколадный рулет. Обычно не ем сладкое, а тут что-то захотелось.

Дома тихо и холодно.

Потирая озябшие руки, прибавляю температуру в котле и ставлю чайник. На автомате ищу таблетки от головной боли, потому что она уже стала просто невыносимой. Достаю аптечку и понимаю, что, увы, они закончились. Придется обойтись успокаивающим чаем, массажем и надеждой на здоровый, крепкий сон. Мне нужно выспаться и набраться сил.

Сегодня пятница, а значит, уже завтра ко мне приведут Дарину.

Анализируя свое собственное поведение, прихожу к выводу, что вполне могла бы отказаться от ребенка. Ощущение, что в момент принятия этого тяжелого решения мною руководил не здравый смысл, а что-то другое.

Завариваю себе чай, разрезаю рулет и, едва успеваю положить на тарелку, как слышу какой-то шум на улице.

Испуганно сжавшись, выглядываю в окно - на соседнем участке что-то явно происходит. Напряженно вглядываюсь сквозь уже сгустившиеся сумерки и решаю на всякий случай отпустить с цепи Бурана. Мало ли…

Накидываю домашний пуховик и выхожу на порог.

Буран встречает меня щенячьим поскуливанием.

Отцепляю его, а сама через забор поглядываю.

– Ну, здравствуй, соседка!
– Раздается внезапно за спиной, и я, подпрыгнув от неожиданности, оборачиваюсь.

– Максим?
– Таращусь на высокую мужскую фигуру в рабочем комбинезоне.

– А что не похож?
– Ухмыляется он.

– Ты что так подкрадываешься?
– С укоризной гляжу на него.
– Я испугалась.

– Честно, не хотел пугать. Так… Заглянул по-соседски.

– Так это ты на участке гремишь?

– Ага. Разбираю строительный мусор. Вот.
– Показывает окровавленную руку.
– Порезался. Надеялся попросить у тебя пластырь и перекись.

– Конечно. Проходи! Кажется, тут обычным пластырем не обойтись.

Мы вместе заходим в дом.

Максим уже, чувствуя себя почти как дома, раздевается, пристраивает форменную куртку на вешалку и, разувшись, идет на кухню. Он и сам знает, где у меня аптечка.

– Поможешь?
– спрашивает он.
– Левой рукой капец как неудобно.

– Конечно.
– Киваю и подхожу к нему ближе.
– Садись.

Он послушно приземляется на табурет, а я, со всей серьезностью, берусь за обработку его раны.

– Глубокий порез.
– Морщусь я.
– Может, в больницу?

– Ой, изыди!
– ругается Макс.
– Придумала - больницу!

Кто-то не любит больницы? Мне это даже не удивительно. Мой покойный отец, как и большинство мужчин, тоже не любил больницы. Пошел, только когда совсем приспичило, но, как оказалось, уже было поздно.

– Понятно…

Тщательно промываю перекисью рану, накладываю тугую повязку, а Максим, между тем, сокрушенно жалуется:

– Похоже на сегодня отработался я. Черт, и половины не успел сделать.

– Вот подзаживет и сделаешь.

– Да когда это будет… Эх!
– В сердцах машет здоровой рукой.

– Ты торопишься?

– Ну, конечно!
– Фыркает он.
– Жизнь в гостинице - дорогое удовольствие.

– Я думала, ты снял квартиру.
– Прикусываю губу и вновь щелкаю остывшим чайником.