Чтение онлайн

– Кто там у него?
– спршиваю секретаря.

– Ирина Станиславовна, - шепчет та и кривится.

Не все в санатории любят Станиславовну. Собственно, это для любого коллектива естественно.

– Долго она там?

– Да минут двадцать уже.

Решаю не уходить и подождать еще немного. Хочется уже завершить на сегодня административную работу и забыть про нее.

Проходит еще пару минут и, когда я уже собираюсь уходит из кабинета главврача доносится какой-то странный полузадушенный крик.

Мы с секретарем синхронно подскакиваем, а в следующее мгновение из кабинета вылетает Паша, сурово командуя:

– Люба, скорую быстро! Со Станиславовной плохо!

Люба, ахнув, на пару секунд ошеломленно замирает, а после кидается к телефону.

Я же бегу вслед за Пашей.

Залетаю в кабинет и вижу распластавшуюся по креслу женщину. Она в сознании, но дыхание частое и поверхностное. Лицо белее снега и искажено гримасой боли.

– Что с ней?

– Похоже сердце.

– Нитроглицерин есть?

– Сейчас! У Любы в аптечке!

– Неси скорее.

Расстегнув верхние пуговицы на блузки женщины, промакиваю платком холодный пот на ее лбу.

– Как же вы так, Ирин Станиславовна.

Она что-то пытается ответить, но лишь шипит из-за нехватки воздуха.

– Сейчас-сейчас, потерпите.

Распахиваю настежь окно, чтобы пустить свежий воздух и почти с силой впихиваю в рот женщины лекарство, что приносит бледный и испуганный Паша.

– Все будет хорошо, - глажу ее руку и присаживаюсь рядом, с тревогой поглядывая на дверь.

Скорая приезжает довольно быстро.

Медики диагностируют сердечный приступ и укладывают больную на носилки.

– Оль, - зовет Павел, - Ты можешь поехать с ней и проконтролировать что бы ее устроили? А я пошлю Нину Сергеевну к ней домой за вещами для больницы.

– Да, конечно.

Все знают, что Станиславовна живет одна, поэтому и помочь ей некому совершенно.

Забежав на мгновение в свой кабинет за пальто и сумкой, даю ценные указания Маргарите и спешу в машину скорой, что уже буквально через пятнадцать минут доставляет нас в приемное отделение ЦРБ.

Ирину увозят на обследование, а я остаюсь ждать в приемном покое.

Стараясь унять нервное напряжение и успокоиться, ищу местный буфет и покупаю там бумажный стаканчик совершенно отвратительного на вкус кофе.

Здесь довольно многолюдно, суетно и шумно.

Присаживаюсь на скамейку, пью коричневую бурду, а мимо туда-сюда снуют и спешат люди.

Какое-то время я бесцельно наблюдаю за людьми, пока взгляд не останавливается на пожилой женщине в инвалидной коляске.

Коляка стоит в углу и я живу женщину полубоком. Седые всклокоченные, грязные волосы, кособокая кофта и сумка с вещами рядом с коляской.

Или поступает, или выписывается?

Непонятно.

Отвожу взгляд, смотрю в окно, но что-то неудержимо тянет его обратно.

Тут женщина неловко тянется к пакету. Левая сторона у нее явно скована в движения. Трясущейся рукой она достает из пакета бутылку с водой, но та выскальзывает из непослушных пальцев и катится по бетонному по полу.

Люди проносятся мимо, и никто не спешит помочь этой несчастной женщине.

Я подрываюсь со своего места и поднимаю бутылку.

В два шага оказываюсь рядом с несчастной и открутив крышку с бутылки, присаживаюсь на корточки подле инвалидного кресла.

– Держите, - мягко говорю ей и протягиваю бутылку.

Женщина медленно поворачивает голову и устало смотрит на меня.

– Антонина Михайловна?
– в шоке хлопаю глазами, - Что вы здесь делаете?

Бывшая свекровь кривит губы, молчит, а после здоровой рукой берется за бутылку, подносит ко рту и делает два больших глотка и будто в мучении прикрывает глаза.

Я эти долгие секунды наблюдаю за ней, с ужасом отмечая то, как же сильно болезнь изменила человека.

Где эта блистательная надменная женщина в белоснежной шубе?

Вместо нее передо мной была больная старушка, нуждающаяся теперь в пожизненном уходе.

Вопреки всему, что я раньше испытывала к Антонине Михайловне, в душе шевельнулась щемящая жалось.

– Вас выписали?
– кошусь на баул с вещами.

Открывает рот, чтобы ответить, но язык с трудом ее слушается, поэтому она в итоге ограничивается сухим кивком головы.

– А Игорь приедет?
– спрашиваю с надеждой глядя на главный вход.

Снова неуверенный кивок.

Понятно…

– Ольга Николаевна!
– окликает меня санитарка из приемного отделения, - Вот вы где? Мы вас обыскались. Вашу подопечную уже отправили в кардиологию в палату интенсивной терапии.

– Да-да!
– поднимаюсь на ноги, - Я сейчас поднимусь в кардиологию. Возможно будет поговорить с лечащим врачом?

– Конечно, но поторопитесь. У него скоро плановая операция.

Санитарка уходит, и я перевожу взгляд на Антону Михайловну, что в этот момент выглядит очень несчастной и одинокой.

Нужно сказать ей что-то приятное, подбадривающее, но слова не идут с языка.

Лучшее что я могу сделать это попрощаться и уйти.

Осторожно забираю из рук Антонины Михайловны бутылку с водой, закрываю крышку и возвращаю обратно владелице со словами:

– Не теряйте больше.

Собираюсь уже уйти, как внезапно рядом появляется Влада.

– Оля?
– удивленно смотрит она на меня, - А ты что здесь делаешь?

– Здравствуйте, Влада, - выпрямляюсь и обращаю внимание на свою заклятую подругу, - Я тут по работе. А ты за Антониной Михайловной приехала?

Влада не отвечает.

Лишь бросает на пожилую женщину злобный ненавидящий взгляд.

– Ты на машине?
– аккуратно интересуюсь я, - После инсульта нужно очень аккуратно перевозить больного.

– Разберусь как-то без твоих советов, - довольно грубо обрывает Влада и берется за баул.

Легкий ветерок доносит до носа вполне ощутимый запах перегара, вперемешку с тяжелыми дорогими духами.

С легким недоумением отмечаю, что бывшая подруга стала выглядеть еще хуже, чем раньше. Лицо осунулось, кожа посерела, под глазами темные круги.