Чтение онлайн

– С ребенком все нормально?
– снова настойчиво стучит мужчина.

Влада его игнорирует, копошится в машине и пытается завести двигатель авто. Но, естественно, у нее ничего не выходит, так как из-под капота вытекают различного рода жидкости, и двигатель кряхтя и чихая, просто-напросто глохнет.

Тут сквозь шум снующих машин, я четко различаю плачь.

Это Дарина плачет.

В стекле снова мелькает ее мордашка и…кажется…светлые волосы будто бы заливает кровь.

– Скорую!
– кричу я, - Макс, она кажется головой ударилась! Макс!

– Я уже вызвал, - раздается рядом голос Самойлова, - Тут у нас, кажется дама совсем не в адеквате?

Он тоже, кряхтя, выкарабкался со своего места и, потирая ушибленный бок, встал рядом со мной.

– Дама? Не в адеквате?
– не поняла я.

– Я про нее!
– он показывает пальцем в психующую Владу, - Ты ее знаешь?

– Подруга моя бывшая, - нехотя признаюсь я.

– М-м-м-м, хорошо, что бывшая…

Самойлов видимо тоже знаком с Владой и, кажется, знает ее не с самой лучшей стороны. Расспросить его не успеваю - рядом возникает Максим и неутешительно качает головой.

– Она либо бухая, либо укуренная. Двери заблокировала и ребенку не дает выйти.

– Макс!
– прижимаю пальцы к губам, - Мы должны что-то сделать!

– Полиция сделает, - говорит он и успокаивающе сжимает мое плечо.

Скорая и полиция приезжает довольно быстро.

Увидев полицейских Влада все же берется за ум и не доводит ситуацию до крайней точки. Открывает двери, позволяет медикам забрать Дарину на осмотр, а сама с наглой улыбочкой протягивает документы полицейским:

– Оштрафуете меня, гражданин начальник?
– заплетающимся языком пытается кокетничать она.

– А как же!
– радостно скалится тот, - Поедемте, гражданочка, на освидетельствование.

– Это по какому праву?
– мгновенно ощеривается она, - У меня вообще-то здесь ребенок.

– Не переживайте за вашим ребенком присмотрят. Девочка будет госпитализирована.

– Как это?!
– истерично визжит Влада и хватает за телефон, судорожно тыкая в него пальцами с ярким маникюром.

Но пальцы ее не слушаются.

Она вообще с трудом на ногах стоит.

Расфокусированный взгляд мечется в поисках выхода из ситуации и не находит.

В затуманенном алкоголем мозгу находится лишь одно решение:

– Я сейчас мужу позвоню, и он вас всех уделает! Ясно?

Полицейские со скучающим видом вздыхают и стреляют глазами в нашу сторону. Ничего интересного. Для них это самые обычные рабочие будни.

Дозвонится до Игоря у Влады видимо не выходит и тогда она начинает еще кому-то звонить, истерить и запугивать, порядком уставших от этого концерта мужчин в погонах.

Мне не особо интересно наблюдать за тем, что будет дальше.

Иду в сторону скорой.

Там на каталке лежит Дарина и испуганно таращит глаза. Уже не плачет, но сжимает белые губы в тонкую линию - храбрится мой маленький мышонок.

Ее осматривает молодая женщина-врач.

– Как девочка?
– спрашиваю у нее.

– Сотрясение, рассечена бровь, - коротко отвечает та, - Ничего страшного, но госпитализировать все же придется.

– Дарине в больнице будет тяжело.

– Вы знаете девочку?
– врач с любопытством смотрит на меня.

– Да. Я дефектолог Дарины. У нее расстройство аутистичного спектра. Трудности в коммуникации. Такому ребенку нужен особый уход.

– Ну, супер.
– нерадостно заключает женщина и смотрит на наручные часы, - Сейчас органы опеки дождемся и поедем в больницу.

– А опека зачем?
– настороженно спрашиваю я.

– Так мамаша не в адеквате. А нам госпитализировать надо, - поясняет она, - Пусть фиксируют, да мы поедем ребенка лечить.

– Понятно…

Я так и остаюсь стоять около скорой помощи, пока мы дожидается приезда органов опеки.

К этому времени в конец разошедшуюся Владу затолкали в полицейскую тачку и каким-то непостижимым образом утихомирили.

Максим провожает Самойлова на такси домой, а сам становится рядом со мной и, в знак молчаливой поддержки, уже привычно кладет руки мне на плечи.

– Ты бывшему не звонила?
– спрашивает он.

– Трубку не берет. Скинула сообщение, - бросаю взгляд на экран телефона, - До сих пор не прочитано весит.

– Вот ведь «повезло» Дарине с родителями…особенно с мамашей. И что теперь будет?

Неопределенно качаю головой, потому что не представляю, как девочка будет одна в палате, где куча других незнакомых детей, а еще и капельницы и уколы.

Все это однозначно может привести к откату, и свести на «нет» все наши с ней усилия и маленькие достижения.

На вызов приезжает Елена Андреевна собственной персоной.

– Оля?
– удивленно вскидывает густые соболиные брови она, - А ты тут как оказалась?

– А мы тут…хм….застряли немного, - указываю рукой в сторону пострадавшей машины Максима, которую тот уже успел откатить на обочину, - А еще за Дариной присматриваем.

– Как фамилия девочки?

– Данилова.

– Как-как? Данилова? Кажется, что-то было уже на Данилову.

– В смысле?

Елена Андреевна какое-то время капается в телефоне, что-то пролистывая, а после счастливо восклицает:

– Ну, да! Я же говорю - Данилова. Уже есть жалоба по этой семье. Мы просто пока отреагировать не успели. Все откладывали на потом. Фамилия же говорящая. А тут, - взгляд в сторону полицейской машины, - Такая картина маслом.

– Странно, - недоверчиво хмурюсь я, - Кто же мог написать?

– Да там няня, кажется, приходила. Очень, кстати, душевная женщина. Таких ужасов про это семейство наговорила, что я сначала даже сомневалась, а теперь сама вижу.

– Елена Андреевна, и что теперь будет? Дарине никак нельзя одной в больницу. У нее РАС.

– Так у ее ж отец есть, - отмахивается она, - И мамаша поди сейчас оклемается. Мы ж пока не лишили ее прав.

– А можете?

– Да мы все можем, Оленька. Ты сама-то что так распереживалась?

– Елена Андреевна, она ж мне как родная. Понимаете?

Женщина с грустью смотрит на меня и качает головой.

– Ох, Олюшка. Вся ты в маму свою. Та тоже такая сердобольная была.

– Разве это плохо?