Чтение онлайн

— Еще раз, — прошипела я сквозь багровые всполохи перед глазами, — я не стучала твоей Надьке. Ищи крысу в другом месте. И если ты сейчас думал, что я скажу: «Ничего мне от тебя не надо, козел», то ошибся. Мне — точно больше ничего не надо. А вот твоей дочери — очень даже многое. Поэтому решай сам, что будешь делать, но после этого забудь о нашем существовании.

В туалете, к счастью, никого не было, и я смогла всласть поплакать. Понимая при этом, что сама-дура-виновата. И что Кот действительно мог просто притвориться шлангом: я не я и лошадь не моя. Но это, пожалуй, было бы честнее — по крайней мере, по отношению ко мне. А ведь уверял, что любит, просил подождать, врал, что с женой давно ничего. В общем, стандарт, как в футболе. А я велась. Потому что люди вообще склонны верить в то, во что хотят верить.

Теперь же мне хотелось только одного: закончить поскорее формальности с этим его прощальным подарком — точнее, откупными от собственного ребенка! — и забыть все как страшный сон. Ну да, быстро не получится, Инка живое напоминание, да и работаем в одном здании, но все равно — это конец, бесповоротно.

В разгар этих моих мыслей и появился Рокотов. Не очень вовремя, ну да ладно. Во всяком случае, мой зареванный вид его не испугал. Получил вожделенную визу — и пригласил на свидание. Так и сказал: «на свидание».

Как трогательно!

Но во мне еще очень сильно бурлило и пенилось, поэтому прямо в лоб поинтересовалась его семейным положением. Хотя собиралась выяснить это более изящно. И если бы он вдруг начал что-то мычать…

Похлопав глазами, обалдевший Рокотов доложил, что в разводе. И наличие у меня ребенка его, кажется, тоже не испугало. Впрочем, свидание я все равно отложила до субботы. Не хотелось все испортить, что-то из себя вымучивая.

— Знаешь, — выпятила губу Полина, выслушав, — он, конечно, мразота, твой сука Кот, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Да и клок вполне жирный. Так что забей, подруга. Сходи на свиданку, развейся. Новый секс лучше старых двух.

— Ну секс точно не сегодня, — вздохнула я.

— Чего так? Дела эти, что ли? Нет? Ну тогда не зарекайся. У меня один раз через час после знакомства случилось. Потом, правда, больше не встречались, но все равно было круто.

— Не, подольше хочу. Плавно входить в процесс.

— Букеты-конфеты? Ну тоже неплохо. Если получится, конечно. От некоторых ни букетов, ни конфетов не дождешься. Ладно, все, Мил, поскакала. Часа в два заберу Маху.

Она ушла, а я занялась уборкой, прислушиваясь к визгу и грохоту из детской. Первое время на каждый такой вопль бежала бегом. Теперь уже знала: это нормально, бежать надо, если вдруг стало тихо.

Покормив девчонок обедом, — тоже приключение! — я дождалась Полину, сдала ей Машку и утрамбовала Инку спать. Можно было наконец подумать о предстоящем вечере.

«Что-нибудь такое, что не жалко порвать», — сказал Рокотов о форме одежды.

Боулинг? Скалодром? Пейнтбол? Хотя нет, на скалодром надо в спортивном, так и сказал бы. А пейнтбол на улице.

В итоге достала старые джинсы, свитер и куртку, в которой ездила на дачу. Еще вполне приличная, из дома выйти не стыдно, но если порвать — черт с ней, потому что уже надоела.

Ну что, Людмила Пална, вперед? И что бы нас там ни ждало…

«Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!»

Алексей

Я ждал у выхода с Гостинки, но снова умудрился проворонить. Она опять оказалась другой — какая-то совсем девчонская. Куда там тридцать, хорошо если двадцать пять. Узкие синие джинсы, высокие ботинки на шнуровке, короткая красная куртка, скандинавская шапка с косичками.

— Добрый вечер!

Мила притормозила на осторожном расстоянии и стояла, засунув руки в карманы. И смотрела с любопытством.

— Добрый! — кивнул я. — Идем?

Была мысль поцеловать в щечку, но решил не форсировать.

— Далеко?

— Не очень. На Фонтанку.

Мы перешли под Садовой и, чтобы срезать угол, направились к Катькиному садику, унылому и грязному.

— Людмила, а у вас случайно на котов аллергии нет? — спросил я осторожно.

Она словно споткнулась и замерла. И лицо как будто мгновенно замерзло.

— На котов? — переспросила каким-то замогильным голосом. — В смысле?

— Ну… на котов, — повторил я растерянно, не понимая, в чем дело. Что я такого сказал-то? — На шерсть.

— То есть… — Мила тряхнула головой. — На кошек?

— Ну да.

— Господи… — она прикрыла рот рукой. — Извините, я… Черт! Нет, нету аллергии. Не обращайте внимания. А мы что — в кошачье кафе? Оно же тут где-то рядом?

— Ну да, — сознался я. — Вы против?

— Нет, конечно. Я дочку хотела сводить, только в другое. Но она маленькая еще, полезет тискать — не оттащить будет.

— А ей сколько? Ах, да, вы говорили, три года. Вы тоже в разводе?

— Нет. Я не была замужем.

Это прозвучало подчеркнуто спокойно, но так, что стало ясно: говорить на эту тему — табу.

Ну и ладно. Я вообще предпочитал помалкивать, предоставив возможность трындеть даме. Чаще всего и не слушал даже, а только обозначал присутствие в беседе кивками и универсальными словечками «угу» и «ага». Как тогда в ресторане. Может, где-то и жила женщина, разговор с которой был бы интереснее секса, но мне она еще не встретилась. Конечно, формат антикафе предполагал именно общение, но я надеялся, что котики перетянут внимание на себя, а заодно создадут умилительную почву для последующего урожая. Ну а если что, можно и в настолки поиграть.

Однако сегодня Мила была другой не только внешне. Шла, о чем-то думала, глядя под ноги. Или двух дней ей оказалось мало, чтобы выбраться из поганого настроения? Интересно, кто же его так испортил? И чем?

К счастью, дошли быстро, хватило стандартного разговора о погоде — для питерцев, как и для англичан, это спасительная тема в любых случаях жизни. В кафе оказалось немноголюдно и уютно. Диванчики, столики, приглушенная музыка. И коты, коты, коты. Штук двадцать, не меньше. Они лежали на лежанках и на диванах, бродили тут и там, ластились к посетителям.

Девушка-администратор выдала нам тайм-карту с отмеченным временем, показала, где брать чай, кофе и печенье, напомнила правила: котов не кормить, не обижать, общение не навязывать.

Какое там не навязывать — они сами жаждали общаться: терлись об ноги, запрыгивали на колени и на столы. Мила перегладила всех подряд, а ко мне пристроился черный кот с вислыми ушами, совсем молоденький, почти котенок.

— Как его зовут? — спросил я администратора, почесывая черныша за ухом.

— Вообще-то Мефистофель, но мы зовем Мефодием, — ответила та. — Он у нас совсем недавно, еще не привык.