Чтение онлайн

Пока виновные не найдены, всё необходимо держать под контролем. Но как держать под контролем того, чьи поступки невозможно предсказать? А эта самка явно была такой же непредсказуемой, как Сия.

Чего стоила только выходка маленькой астниеры на корабле, когда она решила спасти от расправы племянника Сета? Единственные, кого она тогда не коснулась, были он сам и Джарим.

Призвать человечку к благоразумию не вышло. Значит, пришлось задействовать другой метод. Ничто так не держит в узде, как страх перед смертью.

Поэтому он и ухватил её за шею. Слегка придавил. Сначала убивать не хотел. А потом прикосновение к её коже почему-то успокоило его. И в игру вступила рациональная часть.

Ему стало любопытно. Сможет ли он подавить инстинкты и убить её? Просто любопытно. Не смог. Приходилось бороться с самим собой, продолжая сжимать ладонь через силу. Но когда она обхватила его руку своими мягкими ладошками, контроль над кровью рухнул.

Он разжал кулак. Ничего не изменилось. Он всё ещё подвластен инстинктам. Как и раньше. Его всё так же будет терзать тоска по утраченному. Кровь сильнее искры. Сильнее сознания.

Сауер выбежал из её комнаты, проклиная разбуженную кровь. Всё внутри стремилось вернуться и посмотреть, не переусердствовал ли он в своём любопытстве.

Не требуется ли ей медицинская помощь. Всё рирозу под хвост. Оклемается. Такие, как она, живучие. Когда он проходил мимо лабораторного крыла, в одной из комнат виднелся силуэт Дана.

Брат уже сидел возле постели своей малышки. Как приклеенный.

— Как она? — спросил Сауер.

На самом деле это мало его волновало. Ему просто нужно было отвлечься. Выбросить из головы ненужные мысли и задушить в зародыше злость оттого, что он не последовал шёпоту крови.

Брат молчал.

— Дан.

Сауер коснулся его плеча. Тот вздрогнул, словно только сейчас понял, что в комнате не один. Пришлось повторить:

— Как она?

— Ещё не пришла в себя, — глухо пробормотал Дан и потёр переносицу пальцами.

Отец, видимо, переусердствовал, приглушая его эмоции.

— Она слабее нас, — сказал Сауер. — Ей, вероятно, понадобится больше времени на восстановление.

— Шин так и сказал.

После недолгого молчания Дан добавил тем же глухим тоном:

— Мне страшно, Сай.

От этого признания у Сауера непроизвольно дёрнулся глаз.

Для таров подобное признание слабости равнялось высшей беспечности. Они лидеры. Они должны быть сильнее. Всегда. Их устойчивость — гарант спокойствия тех, кто слабее.

Что будет с Даном, когда появится потомство и связь станет неразрывной, если он уже сейчас готов последовать за ней?

— Я знаю, — ответил Сауер.

Да.

Это чувство было ему слишком хорошо знакомо.

Предлагать брату пойти отдохнуть и дождаться пробуждения Сии уже более спокойным было бессмысленно.

— Жди.

Больше сказать было нечего. Сейчас необходимо заняться делом. Он направился к отцу, но на выходе увидел уставшего Шинфара. Тот едва волочил ноги и явно собирался подняться наверх.

— Перед тем как вернуться к Марьяле, зайди к нашей гостье.

Шинфар остановился. Хмурый взгляд стал ответом. Сауер спокойно выдержал его. Что тот себе надумает — не так уж важно. Сестра и племянник от него никуда не денутся.

Главное — пусть осмотрит самку. Сауер развернулся и пошёл дальше. Не потому, что волновался. Просто нужно было убедиться, что он не повредил ценный источник информации. И точка.

Маша

Я вытерла ладонью невольные слёзы и решила поискать воду. Выходить в коридор желания не было. Вдруг снова наткнусь на местного воспитателя с функцией “придушить для профилактики”? Нет уж, спасибо. На сегодня демонстраций внеземной педагогики мне хватило.

К счастью, графин обнаружился на прикроватной тумбочке. Я почти поползла к нему на морально-волевых. Руки тряслись так, будто я не воду наливала, а проходила финальный тур конкурса “не расплескай и выживи”.

Пить быстро не получилось. Горло саднило, першило и возмущённо напоминало: “Маша, тебя только что хватали за шею. Не надо делать вид, что это была неудачная примерка шарфика”.

Пришлось пить маленькими глотками. Один. Второй. Третий.

На пятом организм решил, что, возможно, ещё поживёт. На десятом я уже почти поверила, что не умру прямо на ковре чужой спальни, что было бы крайне неудобно. Кто их знает, как тут у них принято убирать гостей.

Половина графина исчезла в меня, как в пересохший кактус. Я поставила стакан обратно и только тогда заметила в дверном проёме голову Шинфара.

Вздрогнула так, что чуть не облилась остатками воды.

— Я не помешаю? — спросил он.

Я посмотрела на него с выражением: “А у меня есть варианты ответа или это декоративная вежливость?”

Шинфар, видимо, понял правильно. Втащил в комнату маленький чемоданчик и поставил его на кровать.

— Сай сказал, что тебя необходимо осмотреть.

Я слабо моргнула. Сам душил — сам врача прислал. Прекрасно. Сервис у них, конечно, своеобразный. Сначала ломаем психику, потом предлагаем гарантийное обслуживание.

— Последствия препарата ещё не прошли? — спросил Шинфар, доставая плоскую штуку-сканер.

Я хотела ответить что-нибудь вроде: “Да нет, всё чудесно, просто решила сменить цвет лица на посмертно-бледный”, — но горло не оценило бы остроумие.

Шинфар подошёл ближе. И, конечно, мне пришлось задрать голову. Разговаривать с его пахом было, мягко говоря, не тем уровнем близости, к которому я стремилась.

Он провёл сканером вдоль моего лица, плеч, груди. Потом взгляд опустился к шее.

И застыл. Ага. Нашёл подарочек от Сауера. Я машинально прикрыла горло ладонью.

— Это что? — хмуро спросил Шинфар.

Вот же вопрос. Следы межкультурной коммуникации, доктор. Не иначе.

Он отложил сканер и наклонился, осторожно убирая мои пальцы. Огрызаться сил не было. Да и смысла тоже. Из всех местных нелюдей именно этот пока вызывал меньше всего желания отбиваться табуреткой.

Шинфар осмотрел синяки. Его лицо изменилось. Немного. Но я заметила. Вот это “немного” и добило меня окончательно.