Чтение онлайн

— Анька!

Невысокая самка бросилась обнимать Сию. Амадан едва сдержался, чтобы не преградить ей дорогу. До боли неправильно было подпускать к Сии кого-то постороннего. Даже если это была самочка её вида.

Но рыжеволосая подскочила вплотную, крепко обняла его малышку и хрипло возмутилась, всем своим существом выражая радость от встречи:

— Я так скучала! Ты должна обязательно рассказать, как сюда попала и вообще стоило ли оно того, чтобы преодолеть такое расстояние… Как по мне, эта фантастика далека от идеала.

Амадан не слушал поток слов чужой самки. Он неотрывно следил за малейшей реакцией своей маленькой искры.

Но реакции не было. Никакой. С каждым следующим словом разочарование наполняло его всё сильнее, поглощая недавнюю тихую надежду.

Вскоре это заметила и пришедшая самка.

— Ань? — тихо позвала она. — Ты чего?

Маррия перестала обнимать подругу и попыталась заглянуть ей в глаза. Наткнулась на пустой взгляд. И взвыла:

— А-а… Нн-ют?

Не получив ответа, самка наконец обратила внимание, что они с подругой здесь не одни. Она впилась взглядом в Амадана, стоящего в нескольких шагах.

Безмолвно требовала объяснений.

— Она целую декаду такая, — сказал он. — После того как открыла глаза, проблески разума исчезли из её взгляда. Единственное, что говорит о том, что её искра ещё с нами, — неутихающие кошмары по ночам.

Зачем-то он добавил то, чего не знали даже родственники. И тут же заслужил неодобрительный взгляд Сая.

— Не может человек из ничего просто так превратиться в овощ, — прошептала Маррия.

На последнем слове она всхлипнула.

— Значит, те ранения, которые я видела, были не следствием спасательной операции. С ней делали нечто нехорошее. И в этом виновны вы.

Обвинение было обоснованным. Единственный раз за всю свою долгую жизнь Амадан на секунду пожалел о родственной связи с Сауером.

Причины, сподвигшие Перидия на преступление, не могли служить оправданием. Нельзя искать виновного во всех бедах только в ком-то другом.

В первую очередь виновен он сам. Это он бросил её без защиты на совершенно чуждой планете. Всё из-за трусливого нежелания видеть, как она угасает. Из-за нежелания чувствовать собственную беспомощность рядом с ней.

Из-за страха, терзавшего сущность, он проглядел другие варианты её спасения. И это он. Один из лучших аналитиков Межгалактического союза.

Моя Сия. Моя малышка. Ты моё величайшее сокровище и моя слабость.

Вместо того чтобы нестись неизвестно в какой уголок вселенной, он мог ускорить тщательное изучение капсулы, которая несла в себе малышку.

Их технологии так до конца и не освоили криозаморозку. А капсула неизвестной расы могла открыть глаза на просчёты в развитии техники. На родной планете его малышки до этого уровня не дошли, но кто-то другой смог.

Аситины умели вводить в стазис только отдельные участки тела, предотвращая заражение или потерю крови.

Живые организмы при мгновенной заморозке погибали. Не сразу. Они умирали во время деактивации стазиса. Последовательность функций организма по неизвестным причинам сбивалась, иногда отказывали отдельные органы.

Именно поэтому Шинфар, впечатлённый капсулой, почти не отходил от шлюзового отсека, когда они летели на Мардимаре, поверхностно изучая устройство.

Амадан мог тогда дать добро на более глубокое исследование неизвестной техники. Но нет. Тогда его мысли занимало только одно: как присвоить малышку себе. Он преждевременно сообщил о капсуле адмиралу.

А после инцидента на Итириде… Военный до мозга костей, он даже мысли не допускал о том, чтобы поступиться интересами государства ради собственных.

И что он теперь имеет? Они привезли сердце. Даже благополучно заменили его. Но он всё равно потерял свою малышку. После долгой паузы рыжеволосая самка вдруг заявила:

— Её необходимо вернуть домой. У нас найдутся специалисты, способные помочь. У нас есть целители душ. Дома и стены лечат.

Кровавая пелена встала перед глазами Амадана. Кровь забурлила только от одной мысли, что его малышку попытаются отобрать.

Хотя кто сказал, что он это позволит? В том месте, где предположительно обитала искра тара, начал зарождаться глухой рокот.

— МАРРИЯ, СЕЙЧАС ТЕБЕ НЕОБХОДИМО ВЫЙТИ, — сквозь гул в ушах донёсся голос Сауера. — ПРОШУ, ПРИСЛУШАЙСЯ К МОИМ СЛОВАМ ХОТЬ В ЭТОТ РАЗ.

Титанические усилия сдержать взбудораженные инстинкты давались Амадану всё тяжелее. Сауер пытался уберечь возможную жертву срыва самообладания.

Вероятно, рыжеволосый источник раздражения снова ослушался бы брата, но нарастающий рев крови спугнул самку.

С широко раскрытыми глазами и каплями слёз в карих омутах она испуганно посмотрела на взбешённого аситина. И угрем выскользнула из помещения.

Несколько минут спустя густоту напряжения, переполнявшего комнату, разорвал вошедший аситин.

Не успел он переступить порог второй ногой, как его встретил взгляд старшего потомка крови тар Драстов.

— Кх-кх… что тут происходит? — спросил Джарим.

Казалось, он и не собирался дослушивать ответ. Куда больше его интересовало маленькое тело, пытавшееся ещё сильнее уменьшиться на софе, поджимая под себя руки и ноги.

— Мне нет дела до разборок с твоим братом, Дан, но… ты Сию сейчас раздавишь.

Несмотря на гул в ушах, слова достигли затуманенного сознания Амадана. Подавляющий фон выключился как по рубильнику, стоило произнести имя его астниеры. Он разжал руки. Осторожно. Словно боялся, что любое движение причинит ей боль.

— Ну как прошло? — после глубокого вдоха спросил Сауер у тор Бреза.

— Совет взбудоражен, — ответил Джарим, не сводя тревожного взгляда с капитана и той, кого тот держал на руках. — Они разрываются по всем фронтам. Одна половина голосует за попытки освоения Земли. Другая хочет выйти на связь с расой, разработавшей капсулу, и найти точки соприкосновения через торговлю минералами с неосвоенных планет.

Он помолчал. Потом добавил тише:

— В любом случае Землю теперь не оставят без внимания.

Глава 20. Как приручить того, кто тебя придушил

Наша Маша

Сложно было объяснить даже самой себе, что именно я почувствовала в тот момент, когда поняла: Настюха сейчас не здесь. Не со мной. И, возможно, уже не совсем в себе.

Где-то глубоко внутри неприятно сжалось, подступили слёзы, и на секунду мне действительно стало её до невозможности жалко. Но это состояние продержалось недолго. Жалость быстро сменилась обидой — глухой, колючей — а следом за ней пришла злость. Та самая, которая не даёт сесть и расплакаться, а заставляет думать и действовать.