Чтение онлайн

— Это была необходимость, — не стал отпираться сидящий аситин.

Он лишь сверкнул недовольно серыми глазами в сторону Сауера. И в тот же миг, осознав, что их раскусили, с кровати медленно поднялась Сия. Пристыженно обняла себя за плечи и опустила голову.

— Не дави на меня, — сказал Джарим. — Это может её зацепить.

— Я внимательно слушаю.

Отцепив руки от дверных косяков, Сауер прошёл вглубь каюты. Дверь за ним сразу закрылась.

— Дан из-за своей упёртости и страха её потерять долгое время откладывал бы поездку на Землю, — заговорил Джарим. — Ты не видел, в каком состоянии она была, когда очнулась на операционном столе. Я тогда с трудом до неё достучался. Её привело в чувство лишь моё обещание помочь вернуться на родную планету. Ничего другого она слышать не желала. Твердила только одно: “Хочу домой. Домой, к маме”.

— Кто ещё в курсе?

Причины ему были понятны. А жалобный взгляд этой интригантки нисколечко не трогал. Ничего. Пусть помучается от чувства вины. Ей это не помешает.

Даже полезно. Может, научится лучше беспокоиться о своём тьере и доверять ему.

— Только мы, — недовольно буркнул кровник его брата. — Это была необходимость.

Нежелание слышать собственную неправоту начало порядком надоедать.

Пора бы некоторым личностям научиться быть ответственнее. Давно ведь уже не ребёнок.

— Кого ты пытаешься обмануть? Себя? Всем известно, что ты давно на неё глаз положил и не желал признавать их связь.

Сауер посмотрел на тор Бреза с холодным интересом.

— Ну и как? Помогло тебе время, проведённое вдвоём? Стала она более благосклонно к тебе относиться?

Маленький детёныш, по ошибке называемый женщиной, задрал носик и с негодованием посмотрел на старшего тар Драста.

— Не набрасывайтесь на Рима. Это я во всём виновата. Я его уговорила.

Ответ прозвучал слабее, чем ей, видимо, хотелось. Длительное время безмолвия дало о себе знать. Её голос под конец осип.

Словно придавленная чувством вины, она скукожилась в позу эмбриона и продолжила ещё тише:

— Я люблю Дана… Только…

— Меня не волнуют причины, сподвигшие вас обоих на этот опрометчивый поступок, — отрезал Сауер. — Вы самочка. И разбираться с вами будет ваш тьер. А вот ты…

Увидев, как маленькая самочка скукожилась ещё больше от справедливого укора, лицо Джарима перекосило. Сауер, напротив, довольно оскалился. Затем продолжил.

Он уже догадывался, как им удалось всех обмануть. Сейчас хотел лишь услышать подтверждение собственным домыслам.

— Когда ты прекратил вводить ей успокоительное?

Вопрос был адресован уже соотечественнику.

— Вчера.

Тут ответили честно. Без увиливаний.

— Почему же?

Необходимо, чтобы тот сам ответил на поставленный вопрос и осознал бесполезность своих действий.

Иначе по прилёту брата кровавой бойни не избежать. Слишком много времени они провели вместе. Сия вся пропахла им. Одно дело — “дать сделать выбор” своей половине. И совсем другое — не знать, сколько времени она проведёт с другим самцом.

— Сам отлично понимаешь почему, — отрезал Джарим.

Произносить очевидную истину тот не желал. Всё ещё надеялся непонятно на что.

— Я хочу услышать твои предположения.

Дожимать так до конца.

— Связь неразрывная, да?

В вопросе просачивалось полное отчаяние, которое испытывал сероглазый аситин.

— Можно подумать, ты этого не знал.

Да, неприятно порой признавать истину. Кому как не Сауеру это знать.

— Я надеялся, что из-за различия видов процесс обратим, — с каждым словом Джарим закипал всё сильнее. — В конце концов, они слишком мало времени провели вместе.

Под конец он сорвался на крик:

— Ведь это я постоянно был рядом! Я, а не он!

Анастасия — она же Сия — от этой вспышки всегда весёлого и находчивого друга перестала дрожать. Ошеломлённо посмотрела в его сторону, словно впервые увидела. Затем непонимающе перевела взгляд на шурина.

— Не нужно делать такой оскорблённо-непонимающий вид, — сухо сказал Сауер. — Собственно говоря, чему ты удивляешься? Думаешь, этот лорист от доброты душевной пичкал тебя транквилизаторами, предназначенными для меня?

Он посмотрел на Джарима.

— Я прав?

Было видно, как тор Бреза ранит непонимание женщины, ради которой он пошёл едва ли не на предательство. Но блеск в его глазах тушило другое.

Осознание, что его чувства никогда не были и не будут взаимными. Потому что она никогда не видела в нём никого, кроме друга. И лишь сейчас начала понимать: его чувства к ней были далеки от платонических.

Судя по всему, это стало неприятным сюрпризом.

— Как ты догадался? — с видимым достоинством приняв поражение, спросил Джарим.

Осечки быть не должно было.

— Того, что дал с собой Шинфар, было слишком много. Даже с запасом. К тому же расход транквилизатора для балансировки эмоционального фона был ничтожно мал, а из бокса он исчезал в прежних количествах.

Джарим не стал уточнять причины, сподвигшие старшего тар Драста на ревизию собственных запасов.

Он был слишком печален. Ему нужно было передохнуть. И принять крушение всех своих надежд. Принять проигрыш.

— Я, наверное, пойду.

Его мечта даже не посмотрела в его сторону. Лишь кивнула, опустив голову. Вот и конец. Окончательный.

Маша

Питание на корабле, конечно, могло бы быть и поразнообразнее.

Я, конечно, не привереда, но когда тебе изо дня в день подсовывают одну и ту же странную смесь — нечто среднее между чечевичной кашей и баклажаном, — даже самый терпеливый человек начинает задумываться о смысле жизни. Или хотя бы о том, как сбежать на Землю ради нормального супа.

Впрочем, аппетита у меня всё равно не было.

Усталость навалилась тяжёлым грузом, а вчерашний инцидент до сих пор неприятно отзывался где-то внутри. Мысли вязли, не желая складываться во что-то осмысленное, и единственное, на что хватало сил, — механически водить вилкой по тарелке, наблюдая, как крупинка сменяет крупинку.

Вокруг гудели голоса шибарийцев, но этот гул воспринимался как фон, как белый шум, в котором не было ни смысла, ни интереса.

И вдруг… Тишина. Резкая, почти оглушающая. Она обрушилась на помещение так неожиданно, что я невольно вскинула голову.

И замерла. От входа ко мне шла Анька. Одна. И смотрела. Не сквозь, не мимо, не в пустоту. На меня. Живым, осмысленным взглядом.

В груди что-то болезненно сжалось, а потом будто лопнуло. Я так отвыкла от её настоящего взгляда, от этой живой искры в глазах, что эмоции накрыли мгновенно.