Чтение онлайн

Значит, действуем по-женски. Хитростью. Коварством. И лёгкой театральной подачей.

За размышлениями я не заметила, как села в маршрутку. Домой ехать не хотелось. Более того, где-то внутри шевельнулось предчувствие: они там. Сидят у меня на кухне, пьют мой чай, обсуждают мою психику и делают вид, что всё нормально.

Нет уж. Сначала мне нужно подумать.

Через пару остановок я вышла и направилась в знакомую кафешку. Тёплую, уютную, с живым камином и кофе, который действительно можно пить, а не использовать как повод пожалеть человечество.

Я устроилась в углу, заказала кофе и уставилась в огонь.

И вот там, среди запаха корицы, гулких разговоров и чужих свиданий, меня осенило.

Мы для них — мыши. Слабые. Шустрые. Забавные. Иногда кусачие, но всё равно мыши. А они — хищники.

И если я хочу, чтобы меня воспринимали не как добычу, а как равную, придётся говорить с их звериной сутью. Не лекциями. Не обидами. Не “уважайте мои границы”, хотя границы, конечно, уважайте, дорогие мои, а то я вам эти границы на лбу нарисую.

Нет.

Надо показать зубы.

Не настоящие. Моими зубами разве что Доусэту палец прокусить, если совсем доведёт.

Нужны другие зубы.

И тут я вспомнила шибарийцев.

А точнее — одну мелочь, которую Шинфар когда-то мимоходом упомянул в лаборатории. Тогда я не придала значения. Сейчас же эта деталь стала первым кирпичиком плана.

Я допила кофе, оставила чаевые и поехала не домой.

Сначала — в одно место.

Для дела.

Когда я наконец подходила к квартире, злость пришлось разжигать заново. Потому что, как назло, вместо праведного огня во мне поднималось какое-то совершенно несвоевременное предвкушение.

Вот что за организм?

Ему, понимаешь, предстоит важная воспитательная операция, а он радуется встрече с аситином.

Нет, Маша. Соберись. Вспоминаем Веру. Боль. Потерю.

То, как тебя использовали, отодвинули, поставили перед фактом. Вспоминаем, что один желтоглазый деятель только что пытался открыть тебе глаза, но сделал это так, будто вручал рекламный буклет “Вернитесь в Союз, у нас есть продление жизни и сомнительная этика”.

А второй, чёрноглазый невозможный демон, вообще слишком многое себе позволяет.

Всё. Я злая. Злая, собранная и опасная. Почти.

Ключи, правда, уронила у двери, но это мелочи. Великие операции часто начинаются с бытового позора.

Я подняла ключи, открыла дверь и удовлетворённо кивнула сама себе.

Как и предполагалось, оба были у меня дома.

Сидели на кухне.

Чинно.

Будто не они сегодня довели меня до состояния “сейчас кого-нибудь покусаю”.

Сауэр щурился довольно, словно кот, который уже знает, где спрятана сметана. На него я принципиально не посмотрела. Иначе весь настрой рассыплется, а мне сейчас надо играть ярость, а не восхищаться чужими плечами.

Всё внимание — на Доусэта.

Он застыл с кружкой у рта.

Вот и отлично.

— Ах ты… — начала я, вкладывая в голос всё, что успела накопить. — Ты-ы-ы…

— Я, — спокойно сказал Сауэр и вдруг шагнул вперёд, закрывая собой ицтека.

Вот это новость.

Он что, защищает Доусэта?

Не похоже.

Слишком довольная у него морда.

Скорее наслаждается спектаклем и решил занять место в первом ряду.

— Вы! — я ткнула пальцем в его грудь, потому что до Доусэта теперь было не добраться. — Оба! Меня вокруг пальца обвели!

Доусэт всё-таки выглянул из-за плеча аситина.

Зря.

— Убью-у-у! — пообещала я с чувством.

— Что я пропустил? — осторожно спросил ицтек.

Ах, он ещё и не понял.

Прелесть какая.

— Убивай, — неожиданно произнёс Сауэр.

Я осеклась.

Он смотрел прямо на меня. Спокойно. Тёмно. С той самой невозможной уверенностью, от которой внутри всё сначала замирает, а потом вспоминает, что вообще-то пришло скандалить.

— Я весь твой.

И вот тут мой великолепный план мести дал первую трещину.

— Прости, что? — голос отчего-то сел, и я смогла лишь прохрипеть.

Не сразу поняла суть его высказывания, потому что пыталась разобраться, откуда внутри взялось едва заметное ощущение удивления, ликования и… радости?

— Что ты сказал?

— Отныне я твой, а ты моя.

Непонимание истоков этих несвоевременных эмоций совершенно сбило меня с настроя. Да так, что я только сейчас осознала, что именно сказал аситин.

А когда до меня дошёл смысл его фразы, сумка и ключи выпали из рук.

Кто-нибудь вообще понимает, что происходит?

Я попыталась рукой найти в пустоте вокруг себя хоть что-нибудь, на что можно присесть. Ноги отказывались держать. На помощь пришёл всё тот же Сай.

— Что происходит? — изнутри меня раздирали самые противоположные чувства: от радости до злости, от облегчения и лёгкого опасения до нежности.

Я непонимающе смотрела в глаза склонившегося надо мной Сауэра и с ужасом понимала: все эти эмоции исходят от него.

Особенно остро сейчас чувствовалось опасение.

Я жалобно протянула:

— Что ты со мной сделал?

— Ничего. С непривычки скоро пройдёт, — ласково заправил он локон мне за ухо и добавил скорее для себя: — Я уверен.

— Этого не может быть, — сказал Доусэт.

Не то аситину, не то мне. Эта фраза привлекла моё внимание. Я посмотрела на ицтека и увидела на его лице удивление, ужас и досаду.

— Это всё неправильно.

— Что неправильно? Что вы ещё от меня скрываете? — я постаралась абстрагироваться от волны недовольства, исходящей от Сая.

— Надо было послушать меня, — процедил Доусэт. — Теперь ты от него никуда не денешься.

Опять он со своими замашками. От злости захотелось сбить с него спесь. Поэтому я заметно скривилась и саркастично протянула:

— Конечно. Принять твоё предложение и в дальнейшем всю жизнь терпеть твои домогательства.

— Его что? — рык Сауэра едва не выбил стёкла.

Меня же изнутри почти придавило его злостью. Я вся сжалась, опасаясь, что и меня зацепит, если они решат устроить разборки.