Чтение онлайн

Цель.

— При этом мне хотелось бы, чтобы ты сделала правильный выбор, — продолжил он. — Когда вопрос о возвращении в Союз станет открытым, найдётся много желающих завоевать тебя. Особенно среди хвостатых.

— Как мило, — прошептала я. — Уже очередь занимают?

— Ты злишься из-за слов об излучении и влиянии на клетки. Но очнись, Машу. На тебя уже влияют. Разве ты не замечаешь?

Я перестала дышать.

— Что?

— Ты ни разу не замечала за собой несвойственных поступков? Нетипичных реакций? Всплесков эмоций, которые будто не совсем твои? Решений, появляющихся чуть позже чужого воздействия?

Мне стало холодно.

Не телом. Внутри.

В памяти вспыхнули обрывки: внезапные реакции рядом с Сауэром, спокойствие, которое появлялось невесть откуда, тепло на плечах, качели между страхом, злостью и тягой.

— Даже сегодня, — добил Доусэт. — Ты быстро согласилась поехать со мной, хотя не хотела оставаться со мной наедине.

Я стряхнула его руки с плеч и отступила.

Сразу захотелось проверить себя. Руки. Ноги. Лицо. Лишней конечности нет. Кожа на месте. Сердце бьётся. Мозг… вот с мозгом сложнее.

— Ты хочешь сказать, что мной управляли?

— Не так грубо.

— А как? Элегантно?

Он нахмурился.

Я обняла себя руками.

До этого момента мне казалось, что самое страшное — потерять дом, работу, репутацию, привычную жизнь. Потом я решила, что самое страшное — потерять близких. Потом — оказаться на чужой планете среди существ, которые одним взглядом могут заставить тебя пожалеть о собственном рождении.

Оказалось, есть кое-что хуже.

Понять, что твои чувства могли быть не совсем твоими.

Мне нравился Сауэр. Да, со всеми его замашками, резкостью, опасностью и невозможным хвостом, который то бесит, то живёт собственной романтической жизнью. Он привлёк меня с первого взгляда, как бы я ни пыталась это отрицать.

И мне совершенно не хотелось верить, что всё это было наведённым.

Внушённым.

Подкрученным, как громкость на пульте.

Пульт.

Вот кем я себя сейчас почувствовала.

Не женщиной. Не Машей. Не человеком, который сам решает, куда идти и что чувствовать.

А вещью с кнопками. Нажал — успокоилась. Нажал — разозлилась. Нажал — потянулась ближе.

— Поехали обратно, — сказала я глухо. — Я тебя услышала.

Доусэт долго смотрел на меня.

Я не стала ждать. Развернулась и пошла к машине.

Когда села на переднее сиденье, он всё ещё стоял позади. Потом всё-таки сел за руль.

Не прощаясь с остальными, он вывел машину с поляны.

А я сидела рядом и впервые за долгое время не знала, чего хочу больше: увидеть Аньку, врезать Доусэту или спросить у Сауэра, где заканчиваюсь я и начинается его влияние.

Глава 29. Правильный выбор, говорите?

Доусэт ки Тииар

Он с силой сжимал руль неповоротливой коробки, которую здесь именовали автомобилем. Ему очень хотелось смять эту жалкую железку в горсть. Жаль, что на подобное способны лишь тары из рода аситинов.

Доусэт периодически посматривал на притихшую женщину, ожидая хоть какой-то реакции. И ничего.

Это было не в характере Машу. Даже когда они ехали к кораблю, она периодически кидала на него злые взгляды, ерзала от нетерпения, а от неё буквально фонило сдерживаемыми эмоциями.

А сейчас было непривычно тихо. Во всех смыслах.

Если бы он не слышал её ровное дыхание и не видел собственными глазами, можно было бы подумать, что в автомобиле он сидит один.

И это настораживало. «А не переусердствовал ли я?» — проскользнуло сожаление.

Он тут же отмахнулся от этой мысли. Откуда только это берётся?

В своей жизни ему не раз приходилось манипулировать самками, чтобы они подольше задерживались рядом. И вовсе не потому, что он испытывал к ним чувство привязанности. Нет.

Другого выхода не было. Вследствие ветреного нрава самочки их расы часто меняли покровителей, а он не горел желанием каждый раз подстраиваться под новую взбалмошную самку и её капризы.

Тогда он не испытывал ни грамма сожаления. Так почему сейчас должен? Его раса всегда зависела от слабых самок. Казалось бы, при их силе и выносливости они вполне могли подчинить их себе.

Могли.

Но природа сыграла с ицтеками злую шутку, из-за чего многие достойные самцы вынуждены бегать едва ли не на цыпочках перед физически и психологически слабыми самками.

Во всём виновен процесс размножения.

Мало того что их самки фертильны лишь раз в пятьдесят лет, так они ещё обладают гиперчувствительной нервной системой, которая в момент эмоционального перенасыщения имеет прелюбопытнейшее свойство перезапускать организм целиком.

Малейшее расстройство. Негативная эмоция. Резкий всплеск страха, обиды или тревоги. И самка теряет сознание.

А если рядом не будет лекаря, умеющего выводить из принудительного сна, через семнадцать часов у любой самки начинают отключаться некоторые безусловные рефлексы организма.

А если лёгкие перестают работать? Или сердце резко прекращает насыщать кровь кислородом? О какой правильной жизнедеятельности организма может идти речь?

Восстановить отлаженную работу отдельно взятых органов после такого становится затруднительно.

Если же самка продолжает дышать, это ещё не значит, что после пробуждения она сможет питаться самостоятельно.

И учитывая все эти нюансы, о сохранении плода, если таковой имеется, уже никто не думает.

Бессмысленно.

Демографический вопрос как никогда актуален. С такими сложностями у самок повышена смертность во время созревания. Вот и вынуждены самцы предугадывать их желания, чтобы те всегда пребывали в хорошем расположении духа.

А самки, в свою очередь, активно и не скрываясь используют собственную слабость в корыстных целях.

Самцам приходится выдумывать способы укрощения слишком строптивых, не прибегая к физическому воздействию.

Поэтому любой ицтек — мастерский манипулятор. И он не исключение. Самое парадоксальное — всех всё устраивало.

Всех, но не его. Доусэта. Мысль, что рано или поздно придётся склонить голову перед слабой самкой, его мало сказать раздражала.

Если уж вступать в союз, хотелось бы, чтобы рядом был кто-то преданный. И если не равный по силе, то хотя бы достойный пары.