Чтение онлайн

— Ты моя девочка. Лапушка какая. Кто такое молочко вкусное дает? Ты царица полей. Какие у тебя глаза очаровательные, большие, ясные, и ушки такие красивые. Ну, красотка, ну, Буренушка, — продолжает нахваливать мою корову парень, а внутри у меня прямо всё переворачивается. Чувствую, что даже немного ревную. Почему её гладят по носу, а меня нет?

Я готовлюсь к доению, массирую вымя коровы. Марко наблюдает за процессом и задаёт вопросы.

— Можно я тоже попробую?

Я удивляюсь, но разрешаю. Он моет руки, я объясняю ему, как правильно доить корову, прошу не пугать её и резких движений не делать. Буренка прониклась к Марко, не отходит от него и даже не брыкается из-за того, что её чужие руки будут доить. Голову подставляет, когда парень её гладит. В отличие от моего деда, который может грубо схватить корову за сосок. Так Буренка пару раз толкала его своим боком, хорошо, что не забивала.

Кудряшка пытается доить, но действия все его неуверенные, слишком мягкие, боится, видимо, больно сделать.

— Ну ты соски-то бери нормально, посильнее, чай не девка, — резко говорю я, — впервые, что ли, сиську трогаешь?

Марко, кажется, от моей грубости замолкает. А может, и правда не трогал? Стою, сгораю от стыда. Ну конфуз вышел! Ляпнула и не подумала. Мальчик-то, может, стеснительный. Пауза становится неловкой.

— Давай вместе, — я поднимаюсь и беру его за руки. — Сжимай основание соска, осторожнее, молодец, — хвалю я его, — а теперь вот так большим и указательным пальцем зажимай сосок. Видишь, у тебя сосок полностью лёг в ладонь? — показываю я ему. Марко понимающе кивает головой. И я начинаю вместе с его руками медленно сжимать соски в направлении вниз.

— Молоко пошло! — радуется Кудряшка, словно ребёнок, а я слышу, как в ведре раздаётся шум.

Убираю руки, и Марко продолжает сам доить корову, а мне только и остается смотреть на его красивые длинные пальцы.

— Будь нежным, но твёрдым, — произношу я, и почему-то в голову лезут совсем другие мысли.

Даже Марко немножко приостановился. Буренка на удивление так и не двигается, значит, нравится ей, как с ней мягко обращаются. Внутри промелькнула нехорошая мысль: тоже захотелось, чтобы меня погладили с такой же бережностью. Ну, Машка, извращенка ты, чур меня! Корова слегка двигается, и Марко застывает.

— Она меня не убьёт?

— Ну она же девочка, ты с ней поласковее поговори. Все женщины ушами любят, — смеюсь я, а сама умиляюсь, такой забавный он. Так и хочется потрепать его кудряшки.

— А ты, Маша, тоже ушами любишь? — спрашивает он, и почему-то не нахожусь, что ответить.

Перехожу взглядом на его руки — сильные. Я вот часто корову дою, но руки всё равно каждый раз неприятно ломит, периодически их разминаю. Итальяшка же темпа не сбавляет. Старательный такой, и мне почему-то жарко становится, представляю, как он меня своими руками трогает.

— Милая Бурёнушка, ну какая же умница и красавица. Молочко даёшь вкусное. Потерпи, девочка, сейчас легче станет, как тебя выдою. У тебя такие сисечки большие, молочка много скопилось. Хорошая моя… — радушно общается Марко с коровой.

Чувствую себя третьей лишней. От его голоса у меня мурашки по всему телу прыгают. Если он так с коровой разговаривает, как же он с девками общается? Я таких тёплых слов даже не слышала, а хочется вот, чтобы кто-то сказал: «Машенька, девонька моя, люблю, жить без тебя не могу». Меня накрывает непонятным теплом, слушаю его, а кажется, будто бы он мне это говорит.

— Маш, Маш, ты слышишь? — зовёт меня Марко.

— Мне кажется, всё.

Я проверяю и показываю палец кверху. Молодец, справился.

— Руки горят. Вот это я надрочил, — гогочет, пока я забираю ведро с молоком. Мои щёки горят.

— Маша, дай мне молока кружечку! — говорит итальяшка и хлопает по деревянной стенке. Смотрит строго так. Мужика что ль включил? А сейчас заливается смехом, ну точно дурной, но такой милый. У меня опять надрыв, что-то внутри ёкнуло и, кажется, даже грудь заныла. Эх, Марко, до чего девку довёл! Стою розовая вся, будто бы у меня тут не дойка была, а прелюдия перед большим секс-марафоном.

— Пей.

Наливаю в кружку и передаю ему. Смотрю, как двигается его кадык, пот по лицу стекает. Кружку мне отдаёт, а на губах капля молока, я беру и вытираю её пальцем. Смотрим друг на друга, он с блеском в глазах, а я с сочувствием. Мне бы парня себе найти, а не приключения на лето, думаю я. Тем более такой хороший мальчик-итальяшка, таких портить нельзя. Между нами какая-то неловкая пауза, которую разбивает мой дед:

— Вы что там вошкаетесь шибко долго? О, молоко. Это хорошо, пойдём обедать, я там картошку пожарил с огурцами солёными. Марко, а тебя в умывальнике банка ждёт, чтоб ты её помыл, — смеётся дед.

— Деда, — возмущаюсь я.

— Да я и не против, — соглашается парень.

Пообедали, сидим за столом, Кудряшка спрашивает:

— Ну что, на речку идём?

— Ещё надо пельмени сделать, там быстро. Тесто уже есть, фарш тоже.

— Ну давай, — говорит Марко.

— А я на боковую, узнаю, что приставал к Маше, за жопу подвешу, — говорит мой дедушка, уходя из кухни.

— Дед, мы лепим просто, — кричу ему вдогонку, а он разворачивается и заявляет:

— Мы с твоей бабкой тоже так лепили один раз, вот твоя мать и родилась.

И уходит.

— А где твои родители? — интересуется Марко.

— Батя не знаю, сделал дело и свалил, а мамка спилась, два года назад не стало.

— Извини. Это из-за этого ты не пьёшь алкоголь? — с сочувствием в голосе спрашивает Марко.

— Да, насмотрелась. А твои?

— Ну, а у меня папа итальянец, мама наполовину русская. Она летом к отцу в Италию погостить приехала и там с моим папой познакомилась, а потом уже перебрались сюда. Очень уж папе русская душа понравилась, свободная, говорит.

Я тесто раскатала в тонкий пласт, а Марко дала задачу: чашкой вырезать кружки на нем. Сама же стою фарш помешиваю.

— Подай мне вон ту соль, фарш посолить забыла, — говорю я и вижу, что у него руки все в муке. — Стой, сама возьму, — и подхожу к нему, начинаю протискиваться перед ним задницей на другой конец стола.

У нас на кухне узко все-таки. Парень вот сел, и уже просто так не пройдешь. Марко не двигается, а я мимо него продвигаюсь. Ну, Машка, сейчас свой зад на показ парню выставляешь. Совсем не подумала, прежде чем за солью лезть. Что это? Кудряшка резко встает, чтобы дать мне пройти, но я от неожиданности на него сажусь и чувствую что-то твердое.

— Ой, я тебе там телефон не сломала?

— Нет, — хрипло произносит Марко, и, кажется, я начинаю догонять, что это не телефон.

Подскакиваю вперед как резаная и только столик вперед толкаю. Облокачиваюсь на стол локтями, а Марко встает сзади меня, руки свои красивые на мою талию положил и держит. Молчим в двусмысленной позе, чувствую, ситуация нелепая. Стыд-то какой.

— Не помешал? — спрашивает мужской голос. Мы одновременно поворачиваем головы и видим Толика.