Чтение онлайн

Я в о р. Фельетоны есть?

В о л я. Просмотрела все газеты за три дня, и хоть бы один.

Я в о р. Так почитай мне Остапа Вишню.

В о л я. Хорошо, батя, я сейчас… Приехал профессор Колодуб.

Я в о р. Что-то знакомая фамилия… Колодуб!.. Это, кажется, по оперной линии?

В о л я. Профессор медицины, батя.

Я в о р (сразу затормошился). Убегу! Через окно… Хватит с меня районных врачей да нашей Аглаи… Замучили!

В о л я. Но как же так… Из самого Киева приехал. Я уверена, что он поможет вам.

Я в о р. Знаю, наперед представляю. Войдет, возьмет за руку, сладенько спросит: «Как чувствуете себя, больной?»

В о л я. Этот не такой, даже пульс не будет щупать. Он уже все расспросил о вас, изучил историю болезни.

Я в о р. Что ж, тогда зови…

Воля уходит и тотчас же возвращается, пропуская впереди себя профессора К о л о д у б а . Он в пиджаке и уже обутый. За ним входит А г л а я.

К о л о д у б. Добрый день в этой хате! А покажитесь, уважаемый Герой, какой вы без ретуши. До сих пор я видел вас только в газетах и журналах… О, усы похожи и брови… Правда, усы у украинцев, наверно, одинаковые. Меня в Румынии называли Тарасом Шевченко, а в Индии — Тарасом Бульбой!

В о л я. А отца в Болгарии Максимом Горьким прозвали.

К о л о д у б (Явору). Значит, по усам мы с вами родичи, а в остальном… Кстати, сколько вам лет, уважаемый?

А г л а я (забегая вперед). Вот в истории болезни записано… (Показывает.)

К о л о д у б. Разве это такая тайна?

А г л а я. У нас сегодня был консилиум. Мы, здешние врачи, считаем, что больной в таком состоянии…

К о л о д у б. Понятно, уважаемая коллега. Я вот смотрю в историю болезни и вижу: больному шестьдесят шесть, что мне очень приятно — мы с ним ровесники…

А г л а я. Любопытно…

К о л о д у б. И поэтому мне интересно знать день рождения моего ровесника. По свидетельству моей родной матуси, я, например, родился именно тогда, когда по хатам ходили посевальники и пели:

На щастя, на здоров'я, На Новий рік, Роди, боже, жито-пшеницю, І всяку пашницю…

В о л я. Ой, а отец родился под Новый год!

К о л о д у б. Понятно, на Меланки, когда под окнами ходили щедровать. (Напевает.)

Щедрик, ведрик, дайте вареник, Грудочку кашки, кільце ковбаски…

Неподвижный до сих пор Явор вдруг опирается на руку.

А г л а я (бросается к нему). Ой, отец, вам нельзя!

К о л о д у б. А почему нельзя, коллега? (Явору.) Скажите, уважаемый, это движение не отразилось на сердце? Не защемило?

Я в о р. Даже ни капельки.

К о л о д у б. Так, может быть, вы и присесть можете?

Я в о р. Могу и сесть.

Воля хочет помочь.

Не надо, доченька, я сам…

К о л о д у б. Вот и чудесно, прекрасно… А теперь поднимите руки. Вот так. (Показывает.) Опустите. Еще раз поднимите. Опустите… А поскольку бог любит троицу, то еще раз…

Я в о р (усмехнулся, к Аглае). Видала, невесточка! А ты мне что: дышать даже не давала.

А г л а я. Про дыхание я ничего не говорила.

К о л о д у б. Кстати, о дыхании. Почему тут закрыты окна? Откройте, Воленька.

А г л а я (озабоченно). Но будет сквозняк, профессор!

К о л о д у б. Настежь открывайте, Воля, настежь!

В о л я. Можно и настежь.

Комната сразу повеселела. На стене, напротив кровати, ярко вырисовывается большая картина. На ней изображен слепой старик с молоденьким поводырем.

К о л о д у б. Вот так. Солнце, воздух и… (Увидел картину.) Что это за картина?

Я в о р. Грустная, что ли?

К о л о д у б. Я б не сказал, чтоб очень веселая.

Я в о р. Это из моей биографии. Тот поводырь — я… Три года водил слепого нищего. Вот один художник и увековечил на память.

К о л о д у б. Так, так… Что это я хотел сказать?..

А г л а я. Про солнце, воздух и… Что «и»?

К о л о д у б. И еда… (Явору.) Вы сегодня завтракали?

А г л а я (торопливо). А как же. Куриный бульон, сливовый киселек.

К о л о д у б (Явору). Скажите правду: вы голодны?

Я в о р. Если по правде, то съел бы сейчас вола!

К о л о д у б. Э, нет, уважаемый. Сейчас вам необходима наистрожайшая диета. А поэтому… Сейчас яичницу бы съели?

Я в о р. Еще бы!

К о л о д у б. А если к ней добавить ветчинки или домашней колбаски?

Я в о р. Колбаса всю ночь снилась…

К о л о д у б. Резолюция принята! (Аглае.) Жарьте немедленно яичницу с колбасой!

А г л а я. Вы шутите, профессор!

К о л о д у б. Я приехал сюда не шутить, а лечить вашего свекра. Или вы мне, простите, не доверяете?

А г л а я. Что вы, что вы…

К о л о д у б. Воленька, помогите коллежанке, как говорят наши земляки в Канаде.

В о л я. С удовольствием, Василь Явтухович.

Аглая и Воля уходят.

Я в о р. Вы так обращаетесь с моей дочерью, словно бог знает с каких пор с ней знакомы.

К о л о д у б. А уже почти пять лет. Открою секрет: она моя студентка, причем любимая!

Я в о р. Вот как!

К о л о д у б. Вот так!

Я в о р. Завидую ей, что у нее такой профессор! Здорово у вас все получается: с диагнозами, диетами. Только… Может, невесточка в чем-то права: киселек и вдруг — колбаса…

К о л о д у б. На вопрос отвечу вопросом. Скажите, бывший поводырь, когда вы водили слепого, кто кому показывал дорогу: вы ему или он вам?

Я в о р (улыбнулся). Так моя невестушка, выходит, слепец?

К о л о д у б. В данном случае слепец — вы, вот и выбирайте себе поводыря.