Чтение онлайн

– Извольте объясниться, вы! Не имеете права защищаться от нас!

– Ректор академии обязан применять защитные меры при малейших намеках на опасность, – нудным тоном, который сделал бы честь завхозу Вайдфогелю, ответил Мартин. – Я дракон и чувствую в вас скрытую агрессию.

– Вы пленили мою невесту! – крикнул Норберт, и мои родители закивали. – Держите ее здесь против воли! Мы должны были пожениться!

– Ты не делал мне предложения, Норберт, – сказала я. – Но если это оно, прими мой отказ. Я не выйду за тебя замуж.

Мать со стоном прижала руку к груди. Все девушки мечтают о замужестве, это, скажем так, венец женской карьеры – и то, что я отказывалась от брака с драконом, с таким драконом, было для нее шоком.

– Когда ты сбежала, Норберт пришел к нам, – с видом оскорбленного самолюбия произнес отец. – Он попросил твоей руки, и мы согласились. Немедленно иди сюда, Эмма! Господин Брикенхорф оказывает тебе величайшую честь!

– Ты его истинная пара! – подала голос мать. – Он чувствует это всем сердцем!

– Да! – воскликнул Норберт. – Эмма, ты моя истинная! Я не уйду отсюда без тебя!

Фред молчал. Видно было, что ему не нравится все это, и он пришел к замку лишь для того, чтобы создать видимость большого количества людей, которые пришли спасать девицу из оков академической кухни.

– Истинная пара? – обманчиво мягким голосом осведомился Мартин, и Норберт с достоинством кивнул. – Тогда, я полагаю, у вас не будет проблем с тем, чтобы показать всем нам Нить Истинности?

Я удивленно посмотрела на ректора – никогда не слышала ни о каких Нитях. Зато Норберт изменился в лице: сейчас он выглядел, как мальчишка, которого застали за кражей варенья из буфета.

Мы, люди, не поняли, о чем говорит Мартин. Зато Норберт понял.

– Это очень редко открывают людям, – прежним мягким тоном продолжал Мартин. – Но все драконы о ней знают. Как только дракон находит истинную пару, то появляется Нить.

Он неторопливо сдвинул рукав сюртука и расстегнул манжету рубашки. Все мы смотрели на него, словно зачарованные. Мартин поднял руку так, чтобы всем было видно, и по его запястью побежали огоньки. На наших глазах человеческая кожа грубела, обрастая золотой броней, пальцы удлинялись и становились шире, венчаясь иззубренными когтями. Вскоре на месте руки возникла драконья лапа.

– Смотрите внимательно, – улыбнулся Мартин. – Вот она, эта Нить.

По лапе в самом деле струилась нить. Огненно-красная, горячая, она будто была наполнена пламенем. Я смотрела на нее, не в силах отвести взгляд, и сердце стучало быстро-быстро.

“Вот тот, кто был создан для тебя судьбой, – прозвучал незнакомый, удивительно прекрасный голос в голове. – Вот ты, которую для него создал Бог. Вместе навсегда, вы будете жить долго и счастливо, в этом мире и за его краем”.

– Эмма Аутенберг – моя истинная пара, – отчеканил Мартин, и теперь его голос звучал так, словно он был полководцем на поле битвы. – Я доказываю это перед миром и всеми, кто его населяет. И призываю вас, господин Брикенхорф, подтвердить ваши слова. Предъявите Нить, немедленно!

***

Я ждала, чего угодно – огненных шаров Вурнта, которые полетят к нам в лицо, чар Вечного снега, которые окутают весь замок ледяной коркой, даже заклинания Мертвого вихря, которое размечет академию, не оставив камня на камне.

Но не того, что Норберт заорет визгливым голосом торгаша, которого поймали на обвесе покупателей:

– Мошенник! Нет никакой Нити Истинности! Всем нам головы хочешь заморочить? Не выйдет!

Мартин тряхнул рукой, сбрасывая чары, и поинтересовался:

– То есть, Нити Истинности не существует? И вы готовы подтвердить это перед собранием драконов? Я сегодня же потребую созвать его.

Я стояла, ни жива ни мертва. Не в силах поверить в то, что все это оказалось правдой.

Мартин мой истинный. Раз Норберт так разоряется, обвиняя его в мошенничестве, это совершенно точно.

Может, именно поэтому невнятное чувство повлекло меня именно сюда, в эту провинциальную академию, а не какую-то другую. Я ведь могу работать не только поварихой, но и преподавателем – сначала ассистентом, потом подняться выше…

Но я поехала именно сюда. В академию, в которой требовалась повариха – и моя истинная пара ждала меня.

– Что за собрание драконов? – пролепетала мать, не убирая руки от груди. Она всегда была мастерицей в изображении дамы, готовой в любой момент лишиться чувств.

– Это когда драконы собираются и решают свои драконьи проблемы, – снисходительно объяснил Мартин. – Я готов созвать сородичей со всего королевства, потому что господин Брикенхорф собирается отнять мою истинную пару. Пусть объявит перед драконами, что я мошенник и Нити Истинности не существует. Это людям можно заморочить голову, а драконам нет. Правда, господин Брикенхорф?

И мы ведь не знали, что нельзя просто прийти и сказать: вот моя истинная. Норберт обманул всех нас.

И теперь ему надо сидеть очень-очень тихо. Как мышь под веником. Потому что он уже строит планы переворота, он уже чертит карты, по которым проложит наступление на столицу, он уже собрал тех, кто готов поддержать его притязания.

Норберту нельзя привлекать лишнее внимание к своей персоне. Потому что чем больше внимания, тем глубже начинают копать.

Куда ему теперь деваться? Уйти, поджав хвост и отдать ректору Дандевара свою истинную? Этого не поймут мои родители – а моя мать настолько общительна и разговорчива, что через несколько дней об этом будет знать все королевство. И снова под Норберта начнут копать, потому что если дракон отказался от своей истинной пары, то тут не просто попахивает мошенничеством – тут им смердит.

Он, конечно, может сказать, что просто решил соблазнить человеческую девушку, барышню из приличной семьи – но ему тогда зададут вопрос: зачем было врать? Любая женщина побежит за драконом просто потому, что он дракон, и не надо рассказывать ей сказок про истинную пару.

Одним словом, Норберт попал. В его взгляде я теперь видела не фальшивую любовь, а нескрываемую ненависть. Он ненавидел меня как вещь, которая посмела ослушаться. Как предмет, который разрушил все его планы.

– Не отнимайте более наше время, – проронил Мартин и, взяв меня за руку, пошел прочь с моста. Откуда-то сверху зааплодировали, закричали и, судя по звуку, бросили в Норберта чем-то, вроде гнилого помидора.

И где только нашли? У меня в кладовых такого не водилось.

Надо же, я провела в замке всего сутки, а уже говорю “мои кладовые”. И все тут было по-настоящему моим, таким, от чего я бы не отказалась.

Мы шли вместе, и я вдруг подумала: готова идти с Мартином вот так за руку всю жизнь. Это не было горячкой влюбленности, которая окутала меня, когда Норберт сделал предложение. Это было очень зрелое и очень спокойное чувство – когда только оно возникло во мне!

– Родители успокоятся, – сказала я, когда мы вошли в приветственный зал. – Им, в общем-то, безразлично, за кого я выйду замуж. Главное, чтобы вышла за дракона.