Чтение онлайн

Его скулы заостряются, глаза стремительно темнеют, а зрачки становятся огромными, как две черные топи, утягивающие ее на самое дно. Лин застывает, парализованная его страшным взглядом, чувствуя, как кровь моментально отливает от лица. Ее охватывает ужас, как вчера, когда он точно так же смотрел на Дика, методично и бездушно превращая его лицо в месиво.

— Прости, я сама не знаю, что говорю, — испуганно шепчет Элинор, прислушавшись к сработавшему хоть и с опозданием инстинкту самосохранения. Он молчит, сузив глаза, глубокими глотками поглощая ее страх и, кажется, получая от этого удовольствие. — Ты прав, мне не стоит пить. Я становлюсь сама не своя.

— Ты постоянно сама не своя, Элинор, — ледяным тоном произносит Крис. Боже, у него ноздри раздуваются, как у быка, увидевшего красную тряпку. Допрыгалась, несчастная идиотка.

— Я приготовлю ужин, — жалко бормочет Лин.

— Ты больше никогда не будешь кричать на меня.

— Не буду, — с губ срывается слабый писк.

— Хорошо.

Он медленно поднимается из кресла, грациозно и бесшумно, будто матерый хищник. Возвышается над ней, жалкой и трясущейся, подавляя своей опасной энергетикой.

— Я сварю кофе, — едва ворочая языком, говорит Лин, собираясь как можно быстрее сбежать из кабинета. Но не может двинуться с места, словно пригвождённая властным взглядом.

— Позже, — не колеблясь, он отрезает все пути к бегству и делает это мягко и вкрадчиво. — Сначала ты еще раз извинишься. — Кристофер неспешно огибает стол.

— Я прошу прощения. — прилипнув ладонями к проклятой столешнице, Элинор не моргая следит за каждым движением мужа. Едва не сворачивает шею, когда он встает за ее спиной.

— Слов недостаточно, Эль, — в звучащем голосе угадывается знакомая хрипотца. — Ты должна продемонстрировать, насколько сильно ты сожалеешь о своем поведении, — резким движением он задирает подол ее платья, обнажая ягодицы.

Опустив голову и зажмурившись, Лин ожидает болезненный шлепок или что-то еще похуже, но он всего лишь гладит. Гладит ее задницу горячими ладонями так, как если бы в его руках был долбаный бриллиант. От неожиданности она даже издает нервный смешок.

— Находишь это смешным? — обволакивающим мягким голосом спрашивает Крис, спуская ее трусики с бедер.

Лин кусает губы, ощущая, как низ живота наполняет томительное напряжение. Его руки внезапно исчезают, и она слышит позвякивание пряжки ремня. Он со свистом вытаскивает его из брюк и, наклонившись над ней, одним быстрым движением закидывает кожаную петлю на ее шею.

— Мне не смешно, Крис. Клянусь, что я не смеюсь, — испуганно кричит Эль. Извиваясь всем телом, она пытается содрать удавку, но только туже затягивает ее.

— Ладони на стол, Эль, — приказывает мучитель все тем же ласковым тоном. Из глаз Элинор брызжут слезы, в ушах стоит звон. — Это всего лишь реквизит. Ошейник для непослушной суки.

— Не надо, пожалуйста, — задыхаясь от ужаса, всхлипывает Лин. — Мне страшно, Крис. Я не хочу, — умоляет она, пытаясь обернуться, поймать его взгляд, убедиться, что это всего лишь игра, глупое наказание.

— Не шевелись, — непреклонно предупреждает он.

— Не делай этого… Я больше не буду тебя расстраивать. Я все сделаю. Все, что ты хочешь.

— Тихо, — шепчет он, наклоняясь, к ее уху. — Конечно ты сделаешь. Все, что я хочу, Эль. — мужские ладони нежно поглаживают хрупкие трясущиеся плечи. — И мне не нужен для этого ремень. Видишь, я даже не держу его, — он выпрямляется, увлекая Элинор за собой, обхватывая обеими руками. Прижавшись щекой к щеке, Кристофер успокаивающе качает Лин в своих крепких объятиях. И она невольно расслабляется от этой неожиданной сокрушительной нежности. — Ты же меня знаешь, я не извращенец, Эль. Чего ты так испугалась, глупая?

— Я подумала, что ты решил задушить меня, — жалобно всхлипывает Элинор, а он хрипло смеется, покрывая быстрыми поцелуями тонкую шею, на которой все еще болтается его ремень. — Мне это не нравится, Крис. Убери его.

— Раньше нравилось, Эль.

— Я не помню, — она нервно мотает головой. — Не помню.

— Не помнишь, — эхом повторяет Крис, и что-то в его тоне подсказывает Лин, что муж ей не поверил. Однако он выполняет просьбу, снимает ремень, бросая его на пол. — Все, Эль. Его больше нет.

— Спасибо. Спасибо, Крис, — горячечно шепчет Лин, интуитивно чувствуя, что предотвратила что-то по-настоящему страшное. Развернувшись в его руках, она тянется к плотно сжатым губам. Целует сама, жарко, неистово, глядя в непроницаемые темные кратеры. На ее ресницах дрожат слезы, а она целует его, как безумная, пьянея, вспыхивая, как зажжённая спичка. Не думая, не анализируя, не ища причин и оправданий, но точно зная, что именно это она должна сейчас сделать. Растопить лед, задобрить свое красивое чудовище, соблазнить мужчину.

— Закрой глаза, Эль, — шепчет он. Просит, а не приказывает.

— Все, что хочешь, Крис, — опуская ресницы, отвечает Элинор. Подхватив жену за бёдра, он поднимает ее над полом и несет в неизвестность. Она считает шаги, обхватив мужа ногами и плотно сомкнув веки. Раз, два три… Лопатки Элинор упираются в стену. Она распахивает ресницы, наталкиваясь на черный пугающий взгляд.

— Ты снова не слушаешься, — стиснув челюсть, констатирует Кристофер, резко спуская ее на ноги и разворачивая к себе спиной.

Позиция «стоя» явно у него в приоритете, и начинать он предпочитает именно с нее. От мысли, что ее ждет дальше, низ живота вспыхивает от дикого желания. Животное страшное чувство циркулирует в каждой клетке, отключая разум. Так ярко, всепоглощающе и остро никогда не было. Даже в самом начале, когда она только открыла для себя мир оргазмов. Крис был потрясающим любовником, но она не испытывала и доли тех ощущений, что обрушились на нее сейчас.

— Не смей сравнивать, — снова врывается в неозвученные мысли Крис. Как всегда, без стука и предупреждения.

Горячие ладони обхватывают ее задницу, дергают назад, тут же расстегивая молнию на своих брюках.

— Держись за стену, — от звука его низкого вибрирующего голоса подкашиваются ноги. — Держись, Эль! — приказывает Крис.

Страх и возбуждение — адский коктейль, который она пьет огромными глотками и никак не может утолить жажду.

Все только начинается…

— Держись, твою мать!

Лин подчиняется, наклоняется вперед, упираясь ладонями в стену. Все ее тело пронзают болезненные спазмы, между ног бесстыдно мокро и невыносимо пусто.