Чтение онлайн

— Нет! — мотаю головой. — Я останусь в болоте! С дедом, не заслуживающим твоего уважения! И пойду работать в ПВЗ! Вот и посмотрим, как ты отнесёшься к такой Полине!

— Полин, — жестко хватает меня, пока я пытаюсь выбраться из машины, — ты не заслуживаешь таких условий! Поехали ко мне! Не возвращайся в этот дом!

— Этот? Это мой дом! И мой дедушка, о котором я буду заботиться!

— Овца упрямая! — шипит Платон.

— Хамло Мгимошное! — Хлопаю его квадратной дверью и злюсь до одури.

Выдыхаю, когда слышу, что он уезжает, и забегаю в дом. В сенях на полу сидит дедушкин друг просто в ноль пьяный и не может натянуть на себя ботинок. Заглядываю в дом, накурено, на столе опять черт знает что. В глубине души знаю, что Платон прав, но так больно это признавать. У меня же больше никого нет. Я не могу дедушку плохим назвать, он меня любит, просто ему тоже очень тяжело.

Прошу дедушку вывести его друга, быстро всё скидываю в мусорный пакет и убегаю к себе. Плюхаюсь на кровать и на что-то натыкаюсь. Отдёргиваю покрывало и вижу ключи, ключ-карту и конверт из банка на моё имя. Как шлюхе и оставил всё на кровати.

Сидим с Алиной вдвоем на лавочке у маминой могилы и плачем. Каждая, наверное, о своём, но, как и в детстве, мы так и продолжаем бегать к ней за утешением или пожаловаться.

— Спасибо, что взяла меня с собой! — Приобнимает меня Алина. — Я так скучаю! Знаешь, когда Филипп меня избил, мне первым делом хотелось побежать к няне, а не маме. Понимаю, что моя утрата и близко не сравнится с твоей, но мне без неё так пусто.

Всхлипываю и вспоминаю, как я в детстве переживала, что мама будет больше любить Алину, она же столько времени с ней проводит, а меня забудет. Ревновала жутко, пока меня не забрали и я сама не полюбила Алю с первого взгляда. Увидела её россыпь веснушек, озорную улыбку и попала в плен очарования и в какой-то степени подчинения.

— Спасибо, Аль! Посидим в кафе? Про дедушку расскажу.

— Да, только я в храм зайду. Свечки поставлю. И за дедушку твоего тоже. Пойдёшь со мной?

— Хм, — сомневаюсь и решаю отказаться. — Я посижу на лавочке, подожду тебя.

Стряхиваю иней со скамейки и сажусь. Устала страшно. Только три часа дня, а у меня уже столько событий за день произошло, что ощущение, будто я на ногах трое суток.

Достаю телефон, и сердце замирает, когда я вижу сообщение от Платона.

— Спасибо, лап! Это важно для меня! Я приеду на каникулы в честь Дня благодарения, и обещаю, мы всё решим.

Я не понимаю до конца, что это значит. Что мы решим? Спросить не решаюсь, я же сама ему пожелала сегодня благоприятного и нужного исхода на заседании Генассамблеи. Для России это важный день. За этим заседанием будет следить и транслировать весь мир. Конечно, Платона я на нём не увижу, но всё равно я им очень горжусь, а потому портить ему настроение и уточнять, что он имел в виду сейчас не могу.

— Я готова! — Возникает рядом со мной Аля.

— Пойдём? Платон написал. Поблагодарил и сообщил, что прилетает на каникулы в честь Дня благодарения. Это когда? Не знаешь?

— Четвёртый четверг ноября. Ты чего?

— О! Завтра третий. Быстро! — Радуюсь. — И пообещал, что мы во всём разберёмся.

— С чем это? Обтекаемо.

— Вот и я так подумала…

— Ладно, давай такси вызовем. По «Саларису» прошвырнёмся, и поедешь к себе.

— Поздно будет, давай на такси до Очаково, там посидим, и я поеду. Как раз через полтора часа электричка.

— Блин, облом. Ну ладно.

За десять минут в такси я даже проваливаюсь в неглубокий сон, настолько я измотана. Держусь на морально-волевых только. В кофейне смотрю на большой шоколадный торт и понимаю, как он мне сейчас нужен.

— Хочешь тортик? — Поворачиваюсь к Алинке.

— Давай! Платишь ты. С карты Платона.

— Алин, ты чего? Я её даже не доставала!

— Ну и зря! Он мне блузку ещё торчит!

— Дурочка, — смеюсь, — я вывела тебе все пятна! — Проходим к свободному столику, мне уже не терпится всё вылить. — В общем, сегодня хозяйка пункта выдачи мне отказала, потому что мой дедушка ненадёжный гражданин. Так и сказала! Якобы мне доверия нет.

— А причём тут твой дед вообще? Совсем поехавшая что ли?

— Слушай дальше. Оказывается, его контора — это букмекерская шабашка. Он ставки на спорт делает, и у них там компашка таких же ставочников-алкашей образовалась. Но это только верхушка айсберга. У нас в городе есть треш-стример, который чуть ли не в плен взял стариков, одиноких мужиков с отклонениями и женщин с очень сомнительной репутацией. И вот он с ними и проводит эти стримы.

— Чего? И твой дед что ли в этом участвует?

— Да! После такого стрима его и увезли в реанимацию. Им кидают донаты, а они исполняют разное. Пьют бутылки залпом, танцуют под всякие песни провокационные, лозунги запрещённые выкрикивают, в общем, всё, что загадают донатящие. Одному парню лицо целиком татуировками забили! Представляешь уровень днища?

— Не представляю, если честно. А зачем они в этом участвуют?

— Он им платит копейки какие-то. А сам на каждом стриме несколько сот тысяч собирает.

— А дед твой что делает?

— Пьёт и анекдоты травит.

— Ты с ним поговорила?

— Нет! Я сразу поехала в академию. В электричке все два часа эту мерзость смотрела. Там есть один парень, ну как парень, ему лет тридцать пять, но он как ребёнок. Он, наверное, аутист или что-то такое. Не очень явно болен, но и не здоров, и вот над ним больше всего глумятся. Это такой ужас. Они же закон нарушают, наверное! Я не знаю, что делать!

— Давай папе расскажем? Может, он пост какой-нибудь выложит. Внимание привлечёт, и этого стримера схлопнут?

— Не знаю, что вообще делать, — вздыхаю. — Так стыдно… Знаешь, после такого Платон от меня точно отвернётся. Я даже не понимала весь уровень пиздеца. А дедушка вообще не воспринимает мои слова. Пиво пьёт вместо воды, а вечером водочку. Пожаловалась соседке, у которой муж умер в том году от пьянства. Спросила, что можно сделать, а она говорит, что всё нормально, водка не самогон на клофелине. Не помрёт. Ты представляешь? У меня голова кругом от этого всего. Кодировать его надо, а я даже не знаю, что это такое и в чём суть.