Чтение онлайн

— Подними, Подними! Пересмотришь, как ебал меня на сеновале, — обиды прошли, и Влада снова своё хабалистое нутро показывает. — Может ёкнет что?! Совесть проснётся!

Хватаюсь руками за голову и тру глаза. За что мне это? За неразборчивые связи! Блядь! Мне надо получить чёртовы результаты ДНК и рассказать Полине.

Включаю музыку и выезжаю с парковки.

— Алиса, Севастопольский, двадцать четыре, — диктую адрес перинатального центра. — Мы сдаём тест, это не обсуждается, Влада.

— Мне нельзя сдавать кровь, я голодная, — жалостливо на меня смотрит.

— Ничего страшного, заскочим сейчас в торговый центр.

Проезжаю один светофор и заезжаю в ближайший торговый центр. Отстаю от Влады и звоню Полине. Снова что-то врать. Всё, последний раз. В конце концов, это было до неё, нет на мне вины.

Полина не отвечает. Пишу, что задерживаюсь, и нагоняю Владу. Она берёт меня за руку и довольная идёт по торговому центру. На автомате хочу одёрнуть и отшатнуться от неё, но понимаю, что она устроит очередной скандал. Как баран иду с ней за руку и прям чувствую, что по закону подлости сейчас встречу какую-нибудь Алину или эту Асю Полинину. Надеюсь, они всё-таки в «Авеню» ходят, а не сюда.

Накидываю капюшон на голову и веду её в ресторан на последний этаж. Влада довольная делает заказ, оглядывается с интересом и вся светится. Реально что ли влюбилась и замуж хочет? Сканирую её и снова прокручиваю в голове события. Ну не может быть, исключено.

Я её видел-то три раза. Ну какая беременность? Делаю вид, что занят, а сам открываю календарь и считаю недели. Наверное, уже в сотый раз за последнее время. Нет, не мог я в августе к ней сбегать, не мог. Я тогда был увлечён Алисой. Хотя… кто его знает. Я уже ни в чём не уверен. Сеновал? Бред! Не люблю эту хрень дискомфортную. Разводит. А с июлем никак не сходится, врач явно в конце ноября сказал, что плоду девятнадцать недель.

Гадкое чувство, что я просто сам себя успокаиваю и внушаю себе, что это не мой. Просто занимаюсь самовнушением. Пью воду, стакан за стаканом и смотрю, как Влада уплетает пасту и капрезе. На телефон приходит уведомление, что дверь открыта. Захожу в приложение умного дома и понимаю, что Поля вернулась. Отхожу в дальний угол и снова набираю ей. Не отвечает. Может в душ пошла?

— Спасибо, очень вкусно! — Удовлетворённо кидает салфетку в тарелку Влада.

— Я рад, поехали. У меня времени мало.

Влада снова берёт меня за руку, а у меня внутри всё сворачивается. Какое-то отторжение на физическом уровне к ней возникло. Представляю, что Полину кто-то за руку возьмёт, и уже готов набить морду фантомному сопернику. Надеюсь, Дос или Авер смогут со мной поспаринговаться сегодня. Надо сбросить с себя напряжение.

Усаживаю Владу в машину, помогаю пристегнуться, хотя понимаю, что это её левые манипуляции, и подмечаю, что мне дурно от её запаха. Вот именно дурно!

Выезжаю с парковки и забивая на правила выезжаю на полосу для транспорта. Мне надо поскорее доехать и избавиться от неё.

— Знаешь, — тянется ко мне на светофоре и кладёт руку на бедро. Напрягаюсь и стараюсь сделать вид, что не реагирую на её скольжение к паху. Блядь, сука! — Мамочка сыта и хочет папочку!

Светофор загорается, я стараюсь сосредоточиться на дороге, но чувствую, что член ей отвечает и начинает наливаться. Нет, так дело не пойдёт. Я даже ей малейшего возбуждения показывать не хочу. Вспоминаю Полю и только хуже становится. Вот если бы она ко мне приставала во время езды... Меняю тактику и начинаю в красках представлять Полю запертую в ледяной комнате и мгновенно чувствую благотворный эффект. Влада подбирается ближе и натыкается на абсолютно расслабленное состояние. От её прикосновения, как током прошибает, резко торможу у остановки. Она не собирается кровь сдавать, она хочет меня сбить с толку.

— Выметайся! Я и без тебя выясню, кто отец твоего ребёнка.

— А ты не охуел?

— Охуел! Живо! Покинула мою машину!

— Платось, — гонор свой снижает сразу. — Ну ты чего? Да я так… Просто гормоны, знаешь какое желание сильное? Я соскучилась! Прости!

— Нет! Выметайся!

— Ты меня разочаровал, — драматично произносит.

— Мне похуй!

Влада начинает собираться и вылезает из машины.

— Знаешь что? — Застывает у раскрытой двери. — Не надо мне от тебя ничего! Дерьмо ты обыкновенное под маской интеллигента! Забудь о своём ребёнке! Ты его никогда не увидишь!

Тянусь к двери, захлопываю её и жму по газам. Снег из-под колёс эффектно разлетается, а Влада мне что-то там продолжает показывать.

Набираю по громкой Ананьевского.

— Да, брат, — отвечает сразу же.

— Дос, по-братски, попроси своих проверить, с кем эта Верещагина общается в деревне. Это всё разводка! Я ей не верю! Теперь окончательно!

— Этой бы разводки не было, если бы ты был разборчивым, Тох! Ещё и без резинки, дно! — Влад по-новой принимается читать мне нотации.

— Да выдумывает она всё! Ты будто никогда ни с кем не мутил по пьяне?

— Нет. Я не пью. И тебе нельзя. Ты вообще не толерантный!

— Урок усвоен! Просто единоразово же у тебя было. С кем не бывает?

— Нет. Никогда.

— Ага, а до Ани тебя только ветер ласкал, — раздражаюсь больше на себя, чем на него. — Ты выяснишь?

— Уже, — издевается надо мной и тянет время, испытывая меня. — У неё летом был роман с Артёмом Соловьёвым. Он автомехаником в Угличе работает. К родителям на каждых выходных приезжал.

— А что ты раньше не сказал? — Выдыхаю облегчённо. Знал же! Знал! Радостно бью по рулю и на долю секунд прикрываю глаза. Слава богу!

— А я только что выяснил, звонил своим уточнить по гостям, и Светлана Ивановна мне все новости деревенские вывалила. Родители Влады нам молоко козье поставляют. А у них три козы сдохли на той неделе в ночь, — начинает Влад меня грузить лишней информацией. — Вот Верещагины в ужасе, в городе карантин из-за бешенства лис, новых коз купить до марта не получится, денег нет, задолжали нахорошо*, а ещё и дочь беременная! Безотцовщину родит! Соловьёв слышать о дите не хочет! Родители евоные с Верещагиными знаться не хотят и носом крутят. Горе-то какое!

*Нахорошо — просторечье, распространённое в деревнях Ярославской и Тверской области. (Прим. автора.)

Теперь я понимаю, к чему Влад мне всё рассказывает со смешным местным говором, делая акцент на «О» и ставя ударения на окончания.

— Досик! — Ржу. — Люблю тебя, мой котя! Обожаю!

— Иди на хрен, Пастернак! — Ржёт. — Но это сто пудово. Так что выдыхай. Я бы, конечно, всё равно добился от неё ДНК и заставил подписать отказ от претензий. Ну нахрен потом по суду это всё проходить.