Чтение онлайн

«Виновница» же этого внезапного появления вооруженных людей спокойно сидела в своей самой маленькой комнатке и очень умело притворялась, что она не имеет к происходящему ни малейшего отношения. Когда же к ней в комнатушку ворвался один из представителей группы захвата, она, искренне испугавшись такого нежданного появления, осеняя себя крестным знаменьем, невольно запричитала:

– Свят, свят, свят! Что же, Господи, такое творится? Совсем никакого житья не стало.

– Не беспокойтесь, – ответил вошедший, – мы из полиции. Что у вас происходит?

Далее, выслушав жалобы старенькой женщины (Азмира выдвигать обвинение умышлено отказалась), было принято решение забрать нежданных гостей в полицейский участок. Когда Костя-киллер поднялся, то, удерживаемый за руки одним из сотрудников, умудрился приблизить лицо к стоявшей рядом «шалаве» и, придавая голосу злобных оттенков, полушепотом произнес:

– Мы еще не закончили, мерзкая «шлюха»!

Прошло два дня со времени того странного происшествия. Тагиева, не переставая переживать о последствиях и отчетливо помня последние слова Константина, думала о том, как же ей поставить в курс своих «коллег» по опасному бизнесу да сделать это так, чтобы вызвать их понимание и сочувствие, а главное, адекватное в таких случаях восприятие. Наконец, она все же не выдержала и, «отработав» положенные ей шесть часов очередных суток, решила посоветоваться со своей чередующей «сменщицей».

Гордеева Анжелика Сергеевна была самой старшей среди всей четверки, квартировавшей эти «апартаменты». Ее возраст перевалил за двадцать пять лет, и она даже пользовалась некоторым уважением среди остальных, более молодых, проституток. Для представительниц слабого пола она была довольно высокого роста, доходившего до ста семидесяти пяти сантиметров, поэтому, редкий случай, когда бы она отважилась надеть туфли на каблуках, предпочитая носить остроносые балетки-лодочки; фигура девушки была сложена несколько хуже, чем у уже представленной героини, и не имела таких четко очерченных форм, а была, как это принято говорить: более плоской; грудь едва ли доходила до второго размера, а талия хотя и была, но при этом практически не выделялась; единственное, что, действительно, отличалось у нее сексуальностью, так это длинные, прямые и очень красивые ноги, росшие словно бы из ушей, останавливая на себе взгляд любого мужчины, умеющего ценить все прекрасное; но не одно только это являлось ее внешним достоинством – невероятно восхитительное лицо затмевало своей привлекательностью даже прекраснейшие очертания, бывшие у Тагиевой, где великолепно сложенная, идеальная, без каких-либо изъянов, чуть продолговатая форма украшалась большими голубыми глазами, увенчанными длинными накладными ресницами с нанесенной на них черной тушью, своей загнутой линией выходящей далеко за разрезы; веки имели макияж, сравнимый разве что с бабочкой – столько на нем было разных оттенков; белая кожа являлась настолько гладкой, что возникали сомнения – есть ли на ней вообще какие-то поры; носик небольшой, с чуть заметной горбинкой, придавал лицу еще большую миловидность; припухлые губки обильно напомажены в коричневый цвет и очерчены яркой обводкой; подбородок слегка выпирает, но это ничуть не портит общего впечатления; ослепительные длинные волосы, принадлежащие жгучей блондинке, распущены пышной прической и опускаются вниз за плечи. Одежда ее в этот раз состояла из разноцветной футболки, кожаной, очень короткой юбки и сетчатых с рисунком колготок. Вот в таком виде она предстала перед Азмирой, приведя с собой уже очередного клиента.

Пока девушка, закончившая «смену», снимала с себя эротическое белье, сразу же загружая его стираться и переодеваясь в обыкновенные «шмотки», та расположилась в их единственной комнате, ублажая приведенного с собою мужчину. Приняв на кухне квартиры обычный, обывательский вид, облачившись в уже знакомые джинсы и клетчатую рубашку, Тагиева, не переставая терзаться в страшных сомнениях, не удержалась и вежливо постучала в комнату, где «развлекалась» ее подруга:

– Анжелика, можно тебя на минутку. Есть дело, очень серьезное и не терпящее никаких отлагательств.

Изнутри, где до этого слышался непринужденный, наполненный веселостью смех, практически в ту же секунду послышалось ворчание, содержащее в себе, скорее, недовольные, чем дружественные оттенки.

– Ну, что еще? – спросила Гордеева, выходя в прихожую, разделявшую кухню и комнату, и накидывая на себя атласный халатик, перетягивая его одновременно тоненьким пояском. – Что могло случиться такого, что ты отрываешь меня от клиента?

– Понимаешь, какое дело, – неуверенно начала Азмира, увлекая подругу вслед за собой на кухню, – позавчера у меня были два очень отвратительных типа, которые имеют прямое намерение – взять под контроль наш, итак не отличающийся большими доходами, бизнес и требуют делиться деньгами.

Более старшая девушка, в принципе, обладавшая несколько более развитым умом и, наверное, какой-то даже сообразительностью, на этот раз, совершенно не думая, резко «бросила»:

– Пошли они на «хер»! И если это все, что тебя беспокоит, тогда я пошла дальше «работать», а то, извини, просто так никто не заплатит: надо денежки отработать. Сама небось на «херню-то» не отвлекалась, а «трудилась» полную смену. Так чем я-то от тебя отличаюсь?

Она повернулась, чтобы немедленно отправиться с кухни, но вдруг остановилась и, вернувшись назад, положила Азмире на плечо свою руку и уже более мягко добавила:

– Не переживай, подруга, прорвемся. Если еще раз «наедут», тогда и будем думать, а пока не бери себе в голову.

Тагиева хотела возразить и сказать, что на них уже определенно «наехали» – и как следует, но сделать этого не успела, так как Гордеева дольше задерживаться не стала, а быстро повернувшись, побежала обратно в комнату, откуда сразу же послышалось ее веселое «щебетание». Нисколько не успокоенная девушка все же решила больше не отрывать ее от основной «работы» и с тяжелым вздохом отправилась вон из квартиры.

Если остановиться на том, как было устроено чередование «сменщиц», то следует обратить внимание на то, что, «как ни крути», но приходящиеся на различное время суток часы отличаются по своей определенной нагрузке. К примеру, поздним вечером наплыв клиентов гораздо больше, чем, скажем, в ранее утро. Наверное поэтому, чтобы избежать дискриминации и присущего ей неравноправия, было решено чередоваться, установив каждую смену сроком на одну неделю. Получалось, что каждый использует «апартаменты» как по самой большей загруженности, так и по – меньшей, предоставляя возможность каждой «девочке» как отдохнуть, так в точности и заработать.

В ту неделю, когда происходит описание этих событий, Анжелика «работала» в самую что ни на есть «горячую» пору, и после того, как Азмира ушла, у нее клиент начал сменяться клиентом, заполнив все причитающиеся ей шесть часов «рабочего» вечера. Закончив «смену» в двенадцать часов уже полноценной ночи, она была «выжата» словно лимон. Уставшая, она оставила квартиру третьей путане, сама же, получив приличные деньги, не спешной походкой вышла на улицу.

Так сложилась их практика, что ко времени каждой их «пересменки», – чтобы не рисковать и не ходить до дома пешком – возле этого дома, давно уже без заказа, находилась машина такси, «послушно» ожидавшая выхода той, которая, на местном жаргоне, уже «отстрелялась». Таксисты в основном были одни и те же и менялись только согласно установленного у них сменного графика. Так же было и в тот день, как показалось проститутке, без каких-либо существенных изменений, единственное, за рулем сидел незнакомый ей человек.

– Привет! А, где сейчас Саша? – невольно зевая, поинтересовалась «отработавшая» свой день «шалава», несколько удивившись этой неожиданной «рокировке». – Сегодня вроде бы его смена?

– Он заболел очень тяжелой болезнью и не смог прийти на работу, – однозначно и несколько грубо заметил новый водитель, – но Вы не переживайте: он посвятил меня во все существующие нюансы, и я даже знаю, куда Вас нужно вести.

– Да? – машинально удивилась Гордеева, поразившись взаимовыручке, существующей у шоферов. – Вот молодец, – и тут же поняла, что должна обязательно посочувствовать: – А чем он болен? Это опасно?

– Нет, – усмехнулся таксист, включив передачу и трогаясь с места, – но какое-то время его не будет: он сломал ногу и, наверное, руку, другие же подробности мне пока не известны.

Мужчина не врал. Как будет нетрудно догадаться – это был не кто иной, как сам Костя-киллер, представший перед девушкой своей бандитской персоной. С водителем он поменялся с полной его неохотой, не позабыв, однако, доходчиво объяснить, что мера эта является вынужденной, и ему самому – страсть, как не хочется! – поступать с ним подобным, но, как в итоге оказалось, делать было нечего, ведь от этого напрямую зависит здоровье, а может, и сама жизнь вначале несговорчивого владельца машины. Заполучив таким неестественным образом интересовавший преступников автомобиль, его небезызвестный «коллега», носящий псевдоним Слон, остался проводить беседу о том, что, в принципе, водитель поступил как нельзя более верно, что ограничился только переломом ноги, большой гематомой под левым глазом да разве еще несколькими синяками и ссадинами по всему телу, с возможным «травмированием» правой руки, его же пронырливый товарищ отправился претворять в жизнь основную часть задуманной «делюги».