Чтение онлайн

– В тех традициях, в которых я воспитан, после всего произошедшего я должен на тебе жениться.

– Скажи, что ты пошутил, Рустам!

Мне приходится прятать улыбку за кружкой. Кофе все еще горячий. Сегодня – «Гватемала Сантьяго». Провокация удалась. Рену просто не узнать – так взбодрилась. А еще поцеловать ее вдруг хочется просто смертельно.

Вскакивает со своего места, быстро отходит к окну.

– Рустам, скажи, что ты пошутил! – повторяет требовательно.

– Какие шутки. Если отец узнает – мне конец.

– А мы ему не скажем!

И, будто этого мало, подходит. Мне приходится встать, и Рена заглядывает мне в лицо. Почти жалобно.

– Рус… Зачем ему что-то говорить, а? Это же больше не повторится.

Сначала меня окатывает теплой волной – от близости ее больших серых глаз, мягких губ, от короткого интимного «Рус» – так меня называют только близкие. А потом до меня доходит весь смысл. Что значит – «Больше не повторится»?! Я неосознанно беру Рену за плечо, и она замирает. И я реально вижу панику в ее глазах.

В смысле?! Это сейчас что такое вообще?!

На мое шуточное провокационное предложение ты реагируешь вот так? Настолько…

– Не хочешь за меня замуж? – выпаливаю вдруг хрипло. Отчаянно мотает головой. И я ляпаю совсем лютую дичь: – Почему?!

Слышала бы меня сейчас мама – решила бы, что ее сын сошел с ума. Я же сам от всего это бегал. И продолжаю бегать. А теперь за каких-то две минуты умудрился дойти до вопроса: «Почему ты не хочешь за меня замуж?». Можно подумать, я хочу жениться. Не хочу. Но она-то почему нет?!

– Рус… – у меня, вопреки всему, снова теплая волна от короткого «Рус». – Ну, ты же пошутил, верно?

– Тебя уже звали в шутку замуж?

– Рус! – она дергает меня за рукав пиджака. – Ну, не пошутил. Просто дразнишь. Я знаю! Я чувствую.

Молчу. Нет, она права. Любая бы в такой ситуации предположила шутку или розыгрыш. Наверное, любая. Но Рена – не любая. А я… Я и сам не знаю, что в моих словах. Изначально это и в самом деле была провокация. Чтобы посмотреть на реакцию. А теперь… Рена, ты вообще такой вариант не рассматриваешь, что ли?

А Рена продолжает тише.

– Рустам, мы же совсем не знаем друг друга. Так нельзя. Кто такое всерьез… Мы же просто… Просто!

И вот ни хрена это не просто!

Я чувствую, как у меня дергается щека. В кабинет стучат.

Это снова Каминский, мать его. Что тебе тут, медом намазано?!

Вижу, как улыбка сползает с его лица. В голове диалог на два голоса: внутренний зануда напоминает, что мне с Леонидом еще работать, а второй голос – Мелехова, с «Так и тянет зубы проредить» Сейчас я согласен с Захаром, как никогда!

Рена кидается к Каминскому, будто ищет у него защиты. Защиты от меня.

– Я помню про кофе, Леонид!

Каминский бросает на меня вопросительный взгляд. Поднимаю термокружку.

– А у меня с собой.

***

Ко всем прелестям сегодняшнего дня мне еще и к матери сегодня надо заехать. А там…

А там очередная «Карина». Я так называю девиц, которых мать мне регулярно подсовывает на предмет познакомиться. Правда, сегодняшняя – Наташа.

– А это Наташенька, – мама подпихивает ко мне беленькую, хлопающую глазами девушку. Она вроде бы ничего, только накрашена ярко. – Она у меня бухгалтерию ведет, заехала кое-какие бумаги подписать.

Да-да, и именно сегодня.

– Будешь чай, сынок?

– Буду.

Кофе я сегодня уже пил.

Тактику, как вести себя с многочисленными «Каринами», я уже давно выработал. Предельная вежливость и собранность, улыбка ради приличия, ответы короткие и по существу.

Мама сердится, Наташенька сникает, я методично пью чай. Уже в туалет хочу!

– Рустам, ты отвезешь Наташу?

А вот это, мама, совсем против правил! Делаю паузу с ответом. Если Наташенька не дура, сообразит сама. Но она молчит.

Увы.

– Конечно, отвезу, – предельно ровно, без улыбки.

– Я на машине, – раздается писк со стороны Наташеньки.

А, нет, не безнадежна. Но не мой фасон, совершенно.

Мама уходит проводить Наташу, возвращается и со вздохом устраивается напротив меня.

– Она тебе совсем не понравилась?

– Не в моем вкусе.

– А кто в твоем вкусе?

Вопрос дежурный, наверное, но я неожиданно зависаю. Вспоминаю распахнутые широко серые глаза, пухлые губы. Кровь на белом кружеве. Розу на изгибе поясницы.

Какой у меня, однако, вкус. Своеобразный.

– Рус?.. – осторожно спрашивает меня мама. И я дергаю головой, чтобы изгнать неуместные картинки.

– Налей мне еще чаю, мама.

Интермедия 4. Фея, рассыпающая хлебные крошки, и человек, не верящий ни в какие сказки.

– Зиля, я не хочу об этом ничего слышать.

– Речь идет о твоем сыне, Марат!

– И поэтому я говорю – оставьте парня в покое.

– Как ты можешь так говорить!

– Могу и говорю. Зиля, пойми. Твой сын…

– Только мой?!

– Не передергивай. Наш сын – взрослый мужчина. Он давно не мальчик, Зиля. Когда он решит, что хочет жениться – он женится.

– Мы этого никогда не дождемся! Ты помнишь, как он вел себя на свадьбе сестры? Все и всех на смех поднимал! Кто за него пойдет?!

– Зиля… – Марат мягко касается локтя первой жены. – Ты делаешь бурю в стакане воды. – А потом, в попытке переключить внимание: – Мне не нравится, что ты перестала ходить покрытой.

– Я ношу платок.

– Не всегда.

– Всегда – трудное слово, Марат. Ты мой муж тоже оказался не навсегда.

Между бывшими супругами на какое-то время повисает молчание.

– Зиля, скажи прямо – что ты хочешь от меня?

– Ты совсем не уделяешь внимания нашим детям.

– Зиля, они уже взрослые! Внимание им только мешает. А дочь наша уже замужем и ждет собственного ребенка.