Чтение онлайн

– Я тебя сейчас точно высажу! И вообще, никто никого не бросал. Она просто уехала, как и собиралась с самого начала.

– И куда? Неужто в Москву? Тогда понятно, почему ты так невзлюбил столицу.

– В Корею. В Южную Корею, – добавил Макс, зная, что без уточнения неизбежно последует вопрос, не в Северную ли.

– А я-то все думал, зачем тебе эта книжка с иероглифами, – сказал Костя, поднимая с панели тонкую книгу, на обложке которой был изображен символ инь-ян и четыре иероглифа по сторонам.

– Это не иероглифы, а буквы, – сказал Макс, выхватив разговорник и стукнув им друга по голове, а потом кинул обратно на привычное место.

– Макс, только не расстраивай меня, сказав, что решил ломануться за своей Настей в эту Корею – пусть даже и Южную. Они же там все отбитые, да еще и собак едят! Как ты после этого Портосу в глаза смотреть будешь? – Костя скорчил жалобную гримасу, пытаясь изобразить выражение той ленивой псины.

Портос был английским бульдогом, которого его мама купила после того, как они вернулись в город шесть лет назад. Так она пыталась задобрить сестру Макса, Свету, которая была очень расстроена из-за того, что ей пришлось сменить школу и расстаться с друзьями. Да и отца она все же любила, хотя, по мнению Макса, он был помешанной на дисциплине мразью и изображал из себя генерала, хотя застрял в звании старшего лейтенанта.

– Портос простит, – усмехнулся Макс.

– А я нет! Кто будет меня возить на бои? Да и ты же мой единственный друг… – непритворно расстроился Костя.

– Да справишься как-нибудь, – сказал Макс, сворачивая с трассы на небольшую дорогу, ведущую к большому зданию спортивного центра на окраине соседнего городка.

– Черт, ты же с ней всего пару недель мутил, а она тебе уже дороже меня, – сказал Костя, покачав головой.

– Дороже, – не задумываясь ни на секунду, ответил Макс.

– Ага, это все потому, что она тебе пол ляма дала, альфонс чертов, – буркнул Костя, отворачиваясь к окну.

Да какого?! Руки подними! – выкрикнул Макс, когда Костя, получив пару крепких ударов в корпус, невольно опустил руки и моментально получил правым прямо в челюсть. Он поплыл, попятился к канатам, где этот бой и закончился тяжелой серией ударов, каждый из которых достиг цели. Костя ушел в свой третий нокаут, так и не порвав этого башкира Хабибулина.

– Ф-значит, говоришь, буквы? А как ф-будет «ф-вободная касса» п-по-корейски? – невнятно пробормотал Костя, его рот был полон ваты, из-за чего слова получались смазанными. Он уткнулся в разговорник корейского, который взял с торпеды, пока они мчались по трассе после боя.

– А мне-то откуда знать? – сказал Макс. – Я только начал учить.

– А надо. Кроме как в "Маке", нам там работы не найти, – сказал Костя и, вытащив мешающую вату, с интересом начав изучать разговорник.

– Ты же в Москву собирался?

– Знаешь, я тут подумал… Да, г-г-г-главное – в-в-вовремя остановиться. А Москва, Сеул – какая разница? Да и если подумать, это я тут маленького роста, а там буду вполне себе. А ты вообще… Хотя, нет, ты же туда можно сказать со своим багажом. Ну так и лучше – мне одним конкурентом меньше.

Из-за того, что после боя пришлось задержаться – сначала врачи приводили Костю в порядок, а потом Макс еще отвозил покачивающегося друга прямо до дома. Так что к себе домой, где он жил с мамой и сестрой, Макс вернулся только после полуночи.

– Вот что ты за собака такая, – сказал Макс, потрепав Портоса по массивной голове.

Пес, не обращая внимания на вошедшего, мирно дрых на своем коврике в коридоре, пуская слюни.

– Вув, – лениво протянул Портос, приподняв голову. Убедившись, что это всего лишь Макс, он тут же снова улегся и закрыл глаза.

– И тебе вув, – усмехнулся Макс, оставив ленивого охранника дремать дальше. Сняв верхнюю одежду, он направился на кухню, где все еще горел свет.

– Мам, ты курила? – зашел Макс на кухню, где сразу почувствовал отчетливый запах сигарет. Там за столом сидела его мать и смотрела какое-то видео в смартфоне, но, заметив, как он вошел, сразу выключила его.

– Да так, вспомнила прошлое, – ответила она.

– Ты все грустишь о том человеке? – спросил Макс, заглянув в холодильник и, не найдя ничего интересного, просто взял яблоко.

– Он тоже любил яблоки, – сказала она.

Макс хорошо запомнил тот вечер, когда вернулся с работы и застал ее плачущей на кухне. Он никогда раньше не видел, чтобы она плакала. Даже когда отчим кричал и буянил. Даже когда не стало деда – она держалась.

О человеке, из-за которого тогда все это произошло, Макс знал немного. Его звали Максим Сычев – старый школьный друг, еще с тех времен, когда она вместе с дедом уехала из родного города, после того как того перевели в воинскую часть далеко на севере.

Человеком, похоже, Сычев был довольно сомнительным. В нескольких статьях ему приписали чуть ли не все заказные убийства, произошедшие в городе за последние десять лет. Правда, все эти публикации появились уже после его смерти, и Макс относился к ним с недоверием – считал, что это просто чья-то заказуха.

– Отвези меня завтра на городское кладбище, – сказала женщина и вышла из кухни.

– Хорошо, мам, – отозвался он ей вслед.

После того как мать Макса покинула кухню, туда вошел Портос. Он лениво заглянул в свою миску, но не найдя в ней ничего съестного, и так же неторопливо побрел обратно в коридор, где с легким вздохом завалился на бок.

Оставшись один, Макс откусил кусок от яблока и задумался. Он не был дураком и прекрасно догадывался, кем на самом деле был тот человек.

Когда-то он пытался спросить у матери, кто его отец, но она неизменно уходила от разговора. Лишь однажды дед, вернувшись домой навеселе после очередного «стратегического совещания» – так он называл попойки с другими офицерами, где обсуждал судьбу нашей необъятной родины, – обмолвился, что на север они переехали из-за его матери. Мол, когда-то она «нагулялась со всякой шпаной».

Почему мать не рассказала ему правду – даже теперь – было вполне понятно. После смерти Сычева в городе начался настоящий передел. Настолько серьезный, что СМИ снова заговорили о «возвращении лихих девяностых». Если бы кто-то узнал, что у Сычева остался наследник, на него бы тут же началась охота.

Молодой парень, двадцать три года от роду, просто исчез бы. А позже кто-нибудь непременно вспомнил бы, что видел его на вокзале – якобы уехал в Москву «покорять столицу». Расследование быстро свернули бы с выводом: очередной провинциальный парень отправился на поисках хорошей жизни.