Чтение онлайн

А на деле – он бы лежал в каком-нибудь лесу с простреленной головой. В таком месте, где и грибники не ходят. Для этих людей не составило бы труда скинуть тело с вертолета где-нибудь за двести, триста километров от ближайшей трассы.

Утром Макс, как и обещал, отвез мать на городское кладбище. И впервые не услышал привычных упреков про то, какую он купил дурацкую машину, в которую «нормальному человеку и сесть-то нельзя».

– Мне тебя тут подождать? – спросил он у матери, когда они подъехали к городскому кладбищу.

– Да, Максим, я недолго, – сказала она и, достав из багажника букет цветов, который они купили у бабушки, стоявшей с цветами у въезда на кладбище, направилась к могилам.

На кладбище Макс был лишь раз – когда хоронили деда. Тогда собралось очень много стариков в форме, среди которых затесалось даже несколько генералов. Правда, тот день запомнился ему не этим.

Какой-то странный старик. Он неподвижно стоял у одной из могил, словно врос в землю. Но стоило ему отвернуться – его уже не было. Тем не менее он был уверен: он видел его еще несколько раз. В военном городке, где они жили. Каждый раз – молча. Он просто стоял и смотрел на него. И ничего не делал.

Вскоре они переехали в родной город матери Макса, которая не выдержала очередного пьяного дебоша его отчима. Но сейчас, оказавшись возле кладбища, он вдруг вспомнил те времена. Какое-то гадкое ощущение напало на него, и он не нашел ничего лучше, чем достать смартфон и набрать Косте.

– Чего тебе? – раздался недовольный голос в трубке.

– Что-то ты сегодня злой какой-то. Неужто голова болит?

– Да пошел ты… Мог бы пожалеть единственного друга, который терпит такого гада, как ты.

– Не дождешься! Я тебя предупреждал, что все это закончится плохо.

– Гад ты, Макс. Кстати, я тебе вчера не рассказал, что мне привиделось, когда я вырубился на ринге.

– Когда тебя вырубили, – перебил Максим.

– Ну и сволочь ты, Макс! А я считал тебя своим другом.

– Так что там? Когда тебя вырубили?

– Короче, я бабушку увидел. Она стояла в дверях своего старенького деревенского дома и звала меня поесть пирожков. И знаешь с чем?

– И с чем же?

– С капустой. Я их в детстве обожал.

– Надеюсь, это не весь твой рассказ, а то как-то скучно выходит.

– Конечно, нет… А-а, блин, башка сейчас треснет… Щас, таблетку выпью… – сказал Костя, и в трубке послышалось шуршание. – Короче, она такая: "Иди сюда, Костя". И я иду. А в дверях мрак, мрачный… И только ее лицо…

– И что дальше? – спросил Макс, заметив, что у него по рукам пошли мурашки.

– А дальше как заорет: "Вставай, ******, я тебе сейчас эту табуретку в ****** вставлю!" А потом я открыл глаза и вижу – злющая такая рожа Михалыча.

– Вот же, аж напугал, – рассмеялся Макс.

– Да чистая правда, так оно и было.

– Да верю, – усмехнулся Макс. – Лично слышал, как Михалыч на тебя орал, когда ты рожей в ринг упал. Да и, думаю, даже на улице это слышали. И знаешь, что я тогда подумал?

– И что? – с интересом спросил Костя.

– Да что он даже не заикался.

– И правда, – усмехнулся Костя.

– Ладно, перезвоню, – сказал Макс и сбросил звонок, когда к кладбищу подъехало несколько черных внедорожников. Передний из них начал активно сигналить, намекая, что неплохо бы Максу припарковаться где-нибудь еще.

– Ладно-ладно, понял, – буркнул Макс, когда пара бугаев вышла из "Гелика" и двинулась в его сторону.

– Твою мать… – Кряхтя, как боров, из внедорожника посередине выбрался толстый до безобразия мужик. От его массы даже мощная машина чуть подпрыгнула, избавившись от своей ноши.

– Пухлик, может, ну его? Там как раз новый ресторан французской кухни в центре открыли, – сказала высокая девушка модельной внешности, выходя вслед за толстяком.

– Да вали ты куда хочешь, надоела уже! – рявкнул он. – А я обещал этому гаду, что на могилу его плюну. Вот и настало время исполнить это.

– Ну, сегодня же такой день… Может, не надо, Пухлик?

– Да как раз подходящий! Провожу его в последний путь, как полагается, – сказал он и, в сопровождении охраны, тяжелой походкой направился в глубь кладбища.

Девушка немного помялась у машины, но затем быстро шагая на каблуках поспешила следом.

"Вот же жирное ты...!" – прикусил губу от злости Макс, сразу поняв, о каком "гаде" идет речь. С момента смерти Сычева прошло ровно сорок один день. И тут его осенило – там сейчас его мать.

Макс быстро выскочил из машины и неспешным шагом, стараясь не привлекать внимания двух крепких парней оставшихся у входа на кладбище, направился следом за толстяком. Однако, заметив вдалеке мать, стоящую у небольшой могильной плиты, он свернул на соседнюю тропинку, обогнал процессию и вышел прямо к месту, где она стояла.

– Мам, пошли. Меня на работу срочно вызывают, – соврал Макс.

– На работу? – она посмотрела на него заплаканными глазами, лишь кивнула и молча направилась к в сторону выхода.

Проходя мимо процессии в виде толстяка, эскортници и охраны, Макс на миг пересекся с девушкой взглядом, а затем быстро отвел глаза.

– На Пупсика так похож… – сказала она, когда они уже прошли мимо.

– На кого? – непонимающе спросил толстяк.

– Ну, на Максика.

– Ты сейчас про Сычева? – спросил толстяк, кивнув на могильную плиту.

На плите была фотография Сычева. На снимке он выглядел значительно моложе, чем в момент смерти, хотя прошло всего пять лет с момента сьемок. Дело в том, что тогда Сычев участвовал в профессиональной фотосессии для местной газеты, и снимок, сделанный мастерами, заметно его омолодил. Именно поэтому Настя выбрала эту фотографию

Толстяк несколько секунд разглядывал изображение, затем заметил свежие цветы. Подозвав одного из охранников, он тихо сказал:

– Выясни, кто это такие. Но не привлекай внимания.

Макс с матерью уже добрались до машины, когда он на мгновение обернулся и бросил взгляд в сторону кладбища. И тут же невольно сглотнул. Метрах в двадцати от него, совершенно неподвижно, стояла старуха – иссохшая, в истлевшей от времени, старинной на вид одежде. Она молча смотрела прямо на него.

– Сынок, все в порядке? – тихо спросила мать, кладя ему руку на плечо.