Чтение онлайн

– Аш, сестра наша, – его голос пророкотал, нарушая тишину. – Ты уходишь к предкам с чистой душой и легким сердцем. Ты оставляешь нам свою мудрость в травах, которые собрала, и в умах, которые исцелила. Мы будем помнить тебя. Твоя песня спета, но эхо ее останется в этих горах навсегда.

Он подошел к носилкам и положил на грудь Аш небольшой, отполированный до блеска камень.

– Пусть он проведет тебя через темные ущелья к светлым долинам, – прошептал он.

Один за другим орки подходили и клали к ее ногам кто засушенную веточку целебной травы, кто отполированный временем амулет, кто просто горсть земли с родного порога. Это были их самые ценные дары – не золото, не оружие, а память и частичка дома.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Что я могла ей дать? У меня не было ничего. Ни драгоценностей, ни магии. Лишь чувство бесконечной благодарности и горечи утраты.

И тут меня осенило. Я полезла в свой крошечный рюкзак и достала оттуда маленький, тщательно завернутый в вощеную бумагу сверточек. Это был последний из моих экспериментов – крошечный кусочек мыла, который я сварила из тех самых вонючих цветов, смешанных с мятой и полынью. Я назвала его «Упрямая надежда». Он пахнет… ну, пахнет мной. Им и этой степью.

Я подошла и осторожно положила свой скромный дар рядом с камнем Казгара.

– Чтобы… чтобы ты пахла чем-то приятным на том свете, – прошептала я, чувствуя себя полной дурой. – И чтобы напоминало о той глупой девчонке, которой ты помогла.

Аш открыла глаза. Ее янтарный взгляд был ясным и пронзительным. Она посмотрела на мой подарок, потом на меня, и ее улыбка стала шире.

– Спасибо, дитя, – прошептала она. – Буду благоухать, как молодая невеста. Предкам понравится.

Она закрыла глаза снова, и ее дыхание стало ровным и тихим. Она не умерла той ночью. Она просто уснула под песнь своего народа. А утром ее не стало.

Мы похоронили ее на рассвете, на высоком холме, с которого открывался вид на бескрайнюю степь и далекие синие горы. Могилу выложили камнями, а сверху поставили деревянный столб с вырезанным знаком ее клана – переплетенными змеей и целебным цветком.

Я стояла у свежей могилы, и ветер трепал мои вечно растрепанные кудри. Сердце болело так, словно я потеряла кого-то родного. А ведь я знала ее всего несколько дней. Но за эти дни она стала мне ближе, чем иные светские подруги за годы.

Сорг молча стоял рядом. Его лицо было каменной маской, но я видела боль в глубине его медовых глаз.

– Она была как мать для многих из них, – тихо сказал он, не глядя на меня. – Для меня тоже не последним существом. Как-то вылечила глубокую рану. Она научила многому. Не только травам.

– Она была удивительной, – выдохнула я. – И я даже не успела…

– Ты успела, – он перебил меня. – Ты дала ей то, что ценится у орков выше золота – искренность. И заставила улыбнуться в последние часы. Большего дара нет.

Следопыт повернулся и пошел прочь от могилы, его плечи были напряжены. Я понимала, что ему нужно побыть одному. Скорбь орков была тихой и сокровенной, не предназначенной для чужих глаз.

А я осталась стоять, глядя на уходящий вдаль горизонт. Впервые я почувствовала не просто симпатию к этому народу. Я почувствовала их боль, как свою. Их потерю, как свою собственную.

Потому что это было по-настоящему. И это не могло закончиться ничем хорошим. Когда в твоей жизни появляется подобное, очень больно это терять.

ГЛАВА 18

После похорон Аш лагерь погрузился в тихую, деловую печаль. Орки молча делали свое дело, но в их движениях была какая-то особая, сдержанная грусть. А я чувствовала себя чучелом, которое случайно занесло в чужую, слишком взрослую жизнь. Слиться с толпой уже не получалось.

Мои мысли метались, как перепуганные мыши в подвале отцовского особняка. С одной стороны – Сорг. Этот огромный, пахнущий дымом и опасностью… кто бы он ни был. С его грубыми шутками, неожиданной нежностью и способностью являться именно тогда, когда я уже почти смирилась с ролью обеда для шакалов или жертвой разбойников.

С другой стороны – реальность. Холодная, жестокая и совершенно не романтичная.

Я сидела на бревне у потухающего костра и вела с собой безмолвный, но очень оживленный спор.

«Он орк – констатировал во мне голос разума».

Зеленокожий. С клыками.

Представляю лицо папочки, когда я приведу этого громилу к ужину.

«Пап, это мой жених. Он чуть не съел капитана стражи на завтрак, зато как целуется!»

«Но он не совсем орк! – возражала другая часть меня. – Он читает книги! У него дом! И… и он смотрит на меня так, будто ты не промахнувшаяся по мишени девица, а самый ценный его трофей. Да и клыки… Нет у него никаких клыков!

«Трофей? – ехидно переспрашивал голос разума. – Именно так он и сказал?»

Или это опять твое богатое воображение дорисовывает недостающие детали? Он следопыт. Его наняли. Он выполнил работу. Вся эта «нежность» – просто профессиональная подготовка. Чтобы «клиент» не сбежал по дороге.

– Он рисковал для меня жизнью! – горячо парировала я.

«Рисковал своим вознаграждением, – холодно отсекла логика».

Тысяча золотых, Алиана. Не каждый день такой куш выпадает. Из-за такой суммы и не на такую рожу можно посмотреть с нежностью.

Я застонала и уткнулась лицом в колени. Это было невыносимо. Каждая ночь, проведенная в его объятиях, каждый его смех, каждый взгляд – все это было настоящим. Я это чувствовала кожей, нутром, всем своим существом. Но стоило включить голову, как все рассыпалось в прах.

Понимала ли я, что такое быть женой орка? Вернее, женой следопыта, который вечно в разъездах? Это же не приемы в мэрии и не показы новых шляпок. Это грязь, опасности и вечная тревога. А дети? Представляю, какими они будут… Зелененькие, полосатые?

Меня передернуло.

– О чем задумалась так глубоко? – над ухом прозвучал знакомый низкий голос. – Опять планы побега строишь? На этот раз, надеюсь, с запасом мази.

Я вздрогнула и подняла голову. Сорг стоял рядом, его лицо было усталым, но в уголках губ пряталась привычная усмешка.