Чтение онлайн

А я, со всей своей образованностью и светскими манерами, повелась на самую примитивную уловку – на внешность. Вернее, на грим.

Ненавижу!

Только не знала, кого больше? Себя или Соргана?

Мы ехали дальше в гробовом молчании. А в голове у меня проносились обрывки воспоминаний. Его слова у водопада: «Ты должна сама решить, чего ты хочешь». Его рассказ про орка, который поменял шкуры вместо войны. Его насмешка: «Ты предпочитала видеть во мне дикаря, потому что это было безопаснее».

Черт возьми, он читал меня, как раскрытую книгу. Видел все мои страхи и комплексы. И, наверное, презирал меня за них. За мою трусость. За мое нежелание видеть правду. За выбор. За это знание – что я выберу.

Несколько дней изнурительного путешествия, показались вечностью.

Городские стены замаячили на горизонте. Знакомые очертания, обещающие безопасность, комфорт и… скуку. Вечную, утомительную скуку.

Наверное, я больше никогда никого не полюблю. Что-то во мне сломалось.

Капитан Гаррет, видимо, решил нарушить молчание.

– Не волнуйтесь, леди Алиана, – сказал он с плохо скрываемым отвращением. – В городе вам помогут отмыть эту… грязь. И придать вам приличный вид.

Я посмотрела на свои руки. Зеленоватый оттенок от мази все еще проступал сквозь загар. Следопыт. Его след остался на мне. И не только на коже.

– Знаете, капитан, – сказала я задумчиво. – А может, и не стоит ее смывать. Как напоминание.

– Напоминание о чем? – он нахмурился.

– О том, что не все, что кажется уродливым и грубым, таковым является. И наоборот.

Он ничего не ответил, лишь покачал головой, явно решив, что я окончательно повредилась в рассудке.

А я смотрела на приближающиеся ворота и понимала: я возвращаюсь домой не той Алианой, что уезжала. Та девушка умерла где-то в степи, уступив место той, что сидела сейчас в седле – бледной, грубой и до смерти запутавшейся. Познавшей горечь неразделенной любви.

И самое ужасное было в том, что эта новая Алиана нравилась мне куда больше.

Я повзрослела.

ГЛАВА 22

Особняк отца встретил меня гробовой тишиной и запахом воска для паркета. Казалось, даже портреты предков на стенах смотрели на меня с укоризной.

«Опозорила род, – шептали их накрахмаленные воротнички. – Таскалась по степям с оборванцами и… и позеленела.

Если бы еще они узнали, что я рассталась с дев… Лучше и не думать об этом!

Папочка, бледный и осунувшийся, встретил меня в большом кабинете. Он не бросился обниматься, а стоял у камина, сжимая в руке бокал с чем-то пряным и терпким.

– Алиана, – произнес он, и в его голосе прозвучала такая гамма чувств – облегчение, гнев, растерянность. – Ты… жива.

– Как видишь, папа, – я устало опустилась в кресло, не в силах больше держать спину прямо. – Не съели.

– Этот… человек, – он с трудом выговорил слово. – Сорг. Он… не причинил тебе вреда?

Я фыркнула. Прямо как Сорг.

– Если бы не он, твои люди везли бы сейчас домой, в лучшем случае, мои изодранные в клочья кружева. Так что, нет. Не причинил.

Отец вздохнул и отхлебнул из бокала. Поморщился.

– Капитан Гаррет доложил, что ты… не в себе. Говоришь странные вещи. Защищаешь этого Следопыта.

– Я в себе как никогда, папа, – я посмотрела на него прямо. – Просто я повзрослела. Немного. Слегка позеленев в процессе. Ну, это для маскировки. Чтобы никто не догадался. Вот.

Он поморщился.

– Мы найдем лучших лекарей. Косметологов . Они снимут этот… налет.

– Не надо, – я резко встала. – Я сама справлюсь. Если захочу. Эта краска легко смывается… просто мне так… комфортнее.

Не слушая его возражений, я вышла из кабинета и поднялась в свои покои. Моя комната. Розовый шелк, фарфоровые куклы, зеркало в позолоченной раме. Все было так, как я оставила. И все было чужим.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Измученное лицо, всклокоченные волосы, кожа с зеленоватым оттенком. И глаза. В глазах сидела чужая женщина. Та, что могла ругаться с орками, есть жареного зайца без вилки и ножа и спать в обнимку с человеком, который пах дымом и опасностью.

– Кто ты?

Я дотронулась до своего отражения.

– Дура, – прошептала я. – Глупая, слепая дурочка. К тому же еще и влюбленная.

И тут меня накрыло. Волна горя, обиды, злости на себя и на него. Я рухнула на ковер перед зеркалом и зарыдала. Не сдержанно, не тихо, как подобает благородной девице, а громко, надрывно, с всхлипами и криками.

– Как он мог! – выла я в подушку. – Как он мог быть человеком! Это нечестно!

Служанки, прибежавшие на шум, в ужасе замерли на пороге.

– Леди! Что с вами?

– Уйдите! – проревела я. – Все уйдите! В-О-О-ОН!

Я рыдала о том, что потеряла. О том приключении, которое оказалось обманом. О том дикаре, который оказался умнее и тоньше меня. О тех ночах у костра, которые теперь казались похабным фарсом.

Да он смеялся надо мной. Что бы потом… попрекнуть.

– А… Как же больно…

Я рыдала о Сорге. О его руках. О его смехе. О его глазах, в которых я видела то, чего так боялась, – понимание.

– Он видел меня настоящую! – всхлипывала я, катаясь по полу. – И ему было плевать на мои титулы и платья! А я… а я видела только грим!

– Кого же я тогда полюбила?

Приступ прошел так же внезапно, как и начался. Я лежала на ковре, разбитая, с опухшим лицом и красными глазами. Но на душе стало легче. Слезы смыли часть обиды, оставив после себя лишь горькую, трезвую ясность и белые полосы.