Чтение онлайн

И тут же предлагает сходить ещё раз, прямо сейчас. Тут и кинотеатр как раз неподалёку.

— Но вы же совсем недавно его смотрели, — неловко бормочу я, неожиданно заволновавшись при мысли о том, что скоро, возможно, мы будем сидеть совсем рядом в тёмном зале, глядя на большой экран.

Триллер… А ведь я довольно пугливая. И разделять этот адреналин с человеком, который и без того заставляет кровь кипеть?

— Никаких возражений, — мягко, но в то же время непоколебимо, заключает Максим Романович. — Мне понравился этот фильм, и я буду рад посмотреть его ещё раз вместе с тобой. В конце концов, неразделённая радость — неполная. Не лишай нас такого шанса.

Мурашки по моей спине красноречиво намекают, что вряд ли мне послышался тот вкрадчивый намёк в его тоне на последней фразе…

Возражений я так и не нашла. И вот Максим Романович уже покупает билеты на ближайший сеанс. Он, оказывается, вот уже через пять минут, мы совсем вовремя подсуетились. А следующий уже ночным будет.

Не знаю, каким образом Максим Романович в темпе успевает и попкорн с напитком мне купить, и с залом сориентироваться. Но глядя на всю эту лёгкость, с которой он решает задачи, я неожиданно начинаю думать о существенном плюсе разницы в возрасте. Парни, с которыми я ходила на свидания раньше, сами часто терялись и меня ещё спрашивали, как и что. Не говоря уж, что тратиться на меня далеко не все были готовы. А если и были, то не так, чтобы и дорогой ресторан, и кино, и перекусить к нему, и всякие мелочи типа мороженного или кофе в парке — в один день.

Если бы не волнение, которое Максим Романович по-прежнему вызывает одним своим присутствием, я бы точно расслабилась и только кайфовала от нашего совместного времяпрепровождения. Приятны такие чуткость и забота. Но увы, мне не дают забывать, что я интересна, как девушка. Даже очень интересна, если не гораздо более того. Взгляды, намёки, флирт, поступки… Максим Романович максимально ориентирован на меня и открыто даёт это прочувствовать. Не навязывается, но делает всё, чтобы невозможно было воспринимать его просто как преподавателя или хотя бы спутника на вечер.

Билеты у нас, кстати, на последний ряд. Мы усаживаемся почти одновременно с тем, как на экране начинают показ трейлеров. И хорошо, потому что если бы мы ещё в тишине сидели ждали, я бы точно вряд ли смогла прийти в себя.

И так немного не по себе. Кресла расположены довольно близко, да и подлокотник у нас общий. Хорошо хоть попкорн только мой, и наши руки в нём встречаться не будут. Максим Романович сказал, что не любит есть во время просмотра в кино, но даже в противном случае, как мне кажется, взял бы себе отдельный.

— На этот, кстати, тоже можно будет сходить, — чуть наклонившись ко мне, негромко проговаривает Максим Романович. — Кажется, он довольно интересный.

Я только и киваю, не вникая, что фактически согласилась на новое свидание, и даже не понимая, о каком фильме речь. Хотя экран прямо передо мной. Но не так уж просто сосредоточиться на трейлере, когда Максим Романович так рядом, да ещё и чуть ли не шепчет мне на ухо. Мурашки уже, кажется, не только по телу бегают, но где-то по крови тоже. А сердце заходится просто. Боже, я такой острой чувственности не испытывала, наверное, даже на заднем дворике ресторана.

Что за магнетизм такой?..

Я с увлечением принимаюсь есть попкорн, чтобы хоть как-то абстрагироваться от присутствия Максима Романовича так рядом. В происходящее на экране так и не получается вникнуть. Хорошо хоть пока только трейлеры идут.

Я не смотрю на мужчину рядом, но каким-то образом слишком хорошо его чувствую, да ещё настолько, что точно знаю, что он сейчас делает. Вот откидывается на спинку кресла, вот проверяет что-то в телефоне, вот отпивает из своего стакана, вот… Смотрит на меня. Да так, что жар мгновенно разливается по всей коже.

— Я читала рецензии на этот триллер, говорят, там непредсказуемая концовка, — спешу заговорить я, лишь бы хоть как-то перебороть это волнение.

Говорю, кстати, глядя перед собой, на экран. Причём говорю наугад — ничего я не читала и вообще не уверена, что попала в точку своим предположением.

Утешает только то, что Максиму Романовичу вряд ли понравилась бы полная банальщина. Да и фильм бы не был так на слуху, если сюжет совсем уж примитивен. Да и потом, непредсказуемость — понятие довольно относительное. В любом случае, кому-то так могло показаться, а я могла наткнуться именно на такое мнение.

— Не бойся, — с ласковой усмешкой отвечает Максим Романович. — Тебе понравится.

Вот сомневаюсь я, что он о фильме говорил. Ох уж эти его двусмысленные послания… Каждый раз будоражат кровь, как бы я ни старалась не обращать внимания.

К счастью, мне удаётся сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Я даже отвечаю что-то нейтральное, у нас завязывается непринуждённый диалог о фильме. И даже когда Максим Романович слегка наклоняется ко мне, чтобы не повышать голос и не беспокоить сидящих рядом людей, я держусь невозмутимо. Вот только, когда говорю сама, не решаюсь ни на миллиметр придвинуться. Хорошо хоть у Максима Романовича слух довольно острый, а когда надо, мужчина склоняется сам.

В общем, до начала фильма всё проходит относительно спокойно. Я уже начинаю думать, что испытание не такое уж сложное, как казалось.

Но с началом того самого триллера мы снова остаёмся как бы сами по себе. Не разговариваем, лишь сидим рядом. И я снова слишком остро чувствую его, особенно, когда вздрагиваю от неожиданности на страшном моменте. Фильм сходу погружает в напряжённую атмосферу, и это странным образом словно ещё сильнее объединяет с сидящим рядом мужчиной.

Когда я вздрогнула, Максим Романович явно с трудом сдержался, чтобы не прикоснуться ко мне. Я ощутила это его стремление чуть ли не каждой клеточкой. Не знаю, что он хотел сделать — успокаивающе положить ладонь на мою, приобнять или просто слегка тронуть за плечо, сказав что-то одобряющее. Но теперь у меня никак не получается сосредоточиться и выбросить это из головы. А пальцы аж чуть ли не покалывают. Желание взять Максима Романовича за руку обрушивается слишком внезапно и стремительно, да так, что чуть ли не накрывает. Я вдруг снова хочу ощутить это его стремление ко мне.

Не понимаю, откуда это яркое желание, что даже дышать боюсь. Осторожно как-то дышу, чуть ли не украдкой, а попкорн с трудом проглатывается.

Фильм довольно интересный, но я улавливаю его скорее какими-то обрывками. Я больше думаю о мужчине, сидящем рядом. Надо же, а он, оказывается, может быть разным. И нагловатым, и чутким, и понимающим, и напористым… А тут ещё вспоминаются его рассказы о детстве. Он с дошкольного возраста был с характером, судя по тому, что я успела понять по обрывкам воспоминаний — отстаивал своё довольно взрослое мировоззрения, не давая в обиду ни себя, ни ребят в классе, которых пробовали заклевать за непохожесть. Мальчик уверенно шёл своим путём, ни под кого не подстраиваясь, а прислушиваясь лишь к тем, кого обоснованно считал мудрее. И за ним тоже стали идти.

Не знаю, всегда ли так было, или после инцидента с лифтом. Но в груди почему-то теплеет от этих мыслей.

В фильме происходит очередной жуткий момент, но на этот раз ещё и довольно неприятный — не могу выдерживать смотреть на что-то, связанное с глазами. Особенно, когда им грозит какая-то опасность.

Я машинально отвожу взгляд на Максима Романовича, и пульс тут же зашкаливает. Тоже мне, нашла, на кого отвлечься. Ведь преподаватель смотрит в ответ, причём так ласково, что меня спасет только темнота в кинотеатре, ведь наверняка краснею.