Чтение онлайн

А его взгляд слегка меняется. В нём проявляется какая-то загадочная искра.

— Страшно? — с нежностью спрашивает Максим Романович. — Я скажу, когда момент в фильме пройдёт.

Я бы и рада ответить или хотя бы перестать так пристально смотреть на него, но дар речи вот так странно и неожиданно теряю. Только и могу, что сглотнуть ком в горле, почти не дыша.

— Аня… — изменившемся голосом произносит Максим Романович.

Вот чёрт. Кажется, я смотрю слишком откровенно, ну или не знаю, что там ещё в моём взгляде. Ясно понимаю только одно — меня застукали.

И это последнее, что я понимаю, потому что мысли резко теряются. Максим Романович смотрит так, как никогда прежде. Не удивлюсь, если он даже дыхание затаил. Его явное и сильное желание, чтобы я сделала этот шаг, настолько откровенно и чувственно читается во взгляде, что я мгновенно запутываюсь и с ответом, и с вопросом — вообще со всем на свете. Наши лица довольно близко. Мне стоит лишь чуть податься вперёд…

И ведь это уже будет касанием, после которого Максим Романович получит волю делать всё, что захочет.

Эта мысль настолько окутывает сознание, что подсознание всё же начинает отбивать что-то вроде тревоги. Вот только… Наверное, я должна чувствовать себя оскорблённой этой уверенностью Максима Романовича, что я тоже этого хочу, но не получается — я ощущаю себя желанной и очень нужной. Томительное напряжение собирается внизу живота, а атмосфера между настолько пропитывается влечением, что даже остатки разума вопят сделать этот шаг.

— Ну же… — почти шепчет Максим Романович, и я сомневаюсь, что обращается ко мне. Скорее, мысли вслух. Не только я не выдерживаю этого напряжения.

Я глубоко вздыхаю, в голове немного звенит. Как же мне хочется прочувствовать отклик Максима Романовича на это моё действие… Как же хочется набраться смелости, и будь что будет. Даже если это ни к чему не приведёт. Момент слишком чувственный, прямо обезоруживающий. Я наверняка пожалею, если отступлю сейчас…

Сердце отбивает сумасшедшие удары уже даже в висках, взгляд Максима Романовича интимно скользит от моих губ к глазам…

И всё же я отворачиваюсь.

А в фильме уже совсем нейтральный момент. Хотя даже если бы в этот момент продолжался кровавый трэш, теперь я бы спокойно выдержала его от начала до конца. Вот нисколько не сомневаюсь.

Я так старательно вникала в фильм всё оставшееся время, что, кажется, смогла это сделать. Да и Максим Романович не отвлекал. А потом и сюжет увлёк — много интересных захватывающих поворотов, да и аллегория на мир в целом получается неплохая.

В общем, момент, который некоторое время назад захлёстывал настолько, что остальной мир перестал существовать, как-то незаметно остаётся позади. Максим Романович ни намёком о нём не напоминает. А взгляды… Он и так на меня всё наше свидание смотрит так, что я с трудом не заливаюсь краской. В какой-то степени уже привыкла, с этим могу справиться.

Выходя из кинотеатра, мы ещё немного обсуждаем фильм, и мне окончательно становится спокойно. Тем более что у обоих много мыслей по сюжету, обсуждение увлекает, недосказанность как-то сама собой растворяется.

Хотя, конечно, ненадолго.

На улице уже темно, поэтому я просто иду за Максимом Романовичем, который уверенно ведёт меня, как я думала, в метро. Но нет, мы останавливаемся где-то в переулке, и он достаёт ключи, щёлкает по какой-то кнопке… И ближайшая машина мгновенно реагирует, приветственно загоревшись фарами.

Она такая красивая… Яркая, красная, выделяется из многих тут на дворе. Не знаю марку, но уверена, что ездить на такой — очень комфортно.

— Ты бы не села в машину на первой встрече с незнакомым парнем из интернета, и это понятно, — ухмыляется моему озадаченному взгляду Максим Романович. — Но раз уж я оказался гораздо более знакомым, чем ты думала, позволь подвезти тебя.

Я с трудом не расплываюсь в дурацкой улыбке. Очень мило, что он постарался, пригнал сюда машину, оставил тут недалеко. Не собирался, значит, меня на метро пускать в такую темноту.

Но внешне я не подаю вида, что оценила жест.

— Неожиданно, что вы специально поставили машину тут недалеко, — только и говорю, неожиданно ощутив нарастающее напряжение.

Снова вспоминается, кто передо мной. И ощущения прежние накатывают. Мы скоро опять будем сидеть совсем рядом, да ещё и в более тесном, чем зал кинотеатра, пространстве.

А фильма, который позволяет отвлечься, на этот раз не будет.

— Да, — с ободрительной улыбкой подтверждает Максим Романович. — И, чтобы я не оказался в глупом положении, тебе придётся согласиться.

Конечно, я настраивалась, что мы сейчас попрощаемся и я поеду на метро одна, стараясь успокоиться и обдумать всё сегодняшнее максимально трезвыми мыслями. А тут меня никак не отпускают, да и волнение многообещающе сдавливает грудь.

У меня есть причина отказать — не хочу, чтобы кто-то из студентов увидел, как меня до общежития на машине подвозит преподаватель. И, если я объясню это ему, думаю, Максим Романович поймёт. А чтобы ему было спокойнее, могу попросить вызвать мне такси — так я не буду пешком от метро идти в темноте.

Да, это самый подходящий вариант.

— Ладно, — неожиданно вырывается у меня.

А Максим Романович тут же с предвкушающей какой-то ухмылкой открывает передо мной переднюю дверь. Уж не знаю, что мной так уверенно и непоколебимо движет, только вот через какие-то секунды я уже размещаюсь в уютном кресле действительно комфортного салона машины. Аккуратненько тут у него всё, прямо на редкость. Новый автомобиль?..

Мысли тут же теряются — Максим Романович занимает своё, водительское сидение. Щёлкает по какой-то кнопке, и двери блокируются.

И вот я, конечно, понимаю, что это стандартное действие в пути, потому что скорость может быть разной и мало ли что. Но глупому сердцу этого не объяснишь. Оно, вместо того, чтобы успокоиться, только быстрее биться начинает, потому что в голове картинки произошедшего момента в кинотеатре мелькают. Да ещё и смешиваются с уже случившимся на заднем дворике ресторана…

Кажется, поездка будет долгой.

Волнительное напряжение в пути — сущий пустяк по сравнению с тем, какое наваливается, когда мы останавливаемся совсем рядом со зданием общежития. И дело совсем не в том, что нас могут заметить. Никого другого сейчас даже будто и нет — атмосфера уединения слишком пропитывает салон.