Чтение онлайн

Надеюсь, Саша не убьет меня за то, что вот так сбежала, забив на его план по примирению перед телекамерами. Я бы все равно не смогла, разрыдалась бы на потеху зевакам из сети.

Меня до сих пор подташнивает от пережитого, а руки мелко дрожат. До дома мы доезжаем в рекордные сроки, и сразу же дверь открывается.

– Анастасия, - слышу я голос отца, - ты немедленно летишь в Швейцарию.

 - Что? – Я изумленно выдыхаю.

 - Нашли донора. Нужно ложиться на обследование и операцию.

 Я тысячу раз представляла себе этот момент и размышляла, что почувствую. В мечтах это были радость, ликование, облегчение. Я жила надеждой, что однажды донор все же найдется, хоть и знала, что никогда больше не смогу видеть, как прежде. Но даже крошечный процент, самый огромный минус, пусть расплывчатые пятна вместо плотной тьмы – хоть что-нибудь!

 А вместо этого я чувствую страх перед неизвестностью. И больше всего на свете хочу, чтобы рядом оказался Саша, взял за руку и что-нибудь съязвил, как обычно. Пообещал, что забьет на свою Грецию, прилетит ко мне – я знаю, он может. И станет первым, кого я увижу… или кто увидит, что операция не помогла – а такое может случиться.

 Но его нет сейчас, он на шоу. Я не могу использовать смартфон при отце, он услышит голосовой набор и команды, а еще у меня так дрожат руки, что я даже на кнопку включения-то вряд ли попаду.

 - Почему так срочно? – спрашиваю отца, когда он выходит с кейсом, где лежат наши с Максом паспорта и мои медицинские документы.

 Папка с ними давно лежит в сейфе, на случай, если донор вдруг найдется.

 - Надо делать быстро и перед операцией пройти все обследования. Самолет тебя ждет.

 Это стоит миллионы. Вот так взять и отправить меня частным самолетом стоит баснословных денег, и отец без раздумий тратит их на шанс, который составляет пару десятков процентов. После всего, что я натворила, он все еще готов вкладывать любые деньги.

 - Настя? Что ты застыла? Бегом, переодень это вульгарное платье – и поезжайте немедленно. Максим, отвечаешь головой. Доставить в клинику, дневать и ночевать там, докладывать мне обо всем, скидывать все документы. Гонораром не обижу, сам знаешь.

 - Да, Борис Васильевич. Я все сделаю.

 Мне не удается написать Крестовскому и в комнате: телефон оказывается разряжен в ноль. Я быстро переодеваюсь, но никак не могу найти пауэр банк. Наконец решаю поставить телефон на зарядку в машине, а написать из аэропорта. В конце концов, если Алекс будет волноваться, он позвонит домой и спросит, как тренер имеет право.

 Коленка, на которую я неудачно упала, припухла и болит, так что я надеваю платье и собираю волосы в высокий хвост. Господи, как же мне страшно! Настолько страшно, что тошнит, и с каждой секундой голова кружится все сильнее. Нечеловеческим усилием я заставляю себя успокоиться. На несколько секунд лбом прислоняюсь к прохладному стеклу.

 - Анастасия! – звучит крик отца с первого этажа. – Давай скорее, самолет частный, но это не значит, что он будет ждать тебя вечность!

 Я схожу с ума. Или мне это снится. Или на шоу я ударилась о лед головой и сейчас лежу без сознания в карете скорой помощи, а донор, самолет и грядущая операция – лишь плоды воспаленного сознания.

 Но нет. Я действительно еду в машине, ветер через приоткрытое окно развевает волосы. Из-за нервов я не могу спокойно сидеть и дергаю ногой в нетерпении.

 - Макс, там телефон не зарядился?

 - Не волнуйся, зарядим его в самолете.

 - Александр Олегович будет волноваться. Я сбежала с шоу и пропала.

 - Десять процентов. Ты успеешь ему написать.

 Я стараюсь делать это быстро, но из-за паники промахиваюсь мимо клавиш. Короткое сообщение «Лечу на операцию. Прости за шоу». Потом телефон отправляется обратно на зарядку. Мне хочется, чтобы Саша перезвонил, хочется услышать его голос, но, наверное, шоу еще не закончилось.

 Макс помогает мне выйти, и мы спешим к бизнес-входу в аэропорт. При нас нет никаких вещей, кроме папки с документами, так что все процедуры безопасности пройдут быстро, и уже через час я буду на пути к последнему шансу вырваться из удушающей слепоты. Хотя бы ненадолго… хотя бы на немного.

 - Стой! – прошу я Макса, потому что от волнения меня почти выворачивает.

 Надо успокоиться. Глубоко дышать и привести себя в чувства.

 Слишком много эмоций: разговор с Гавриловой, позор на шоу, падение, известие о доноре и суматошная поездка в аэропорт. Нервная система не справляется, сердце стучит, кажется, со скоростью двести ударов в минуту.

 - Насть? – в голосе Макса обеспокоенность. – Может, позвоним Борису Васильевичу и попросим перенести вылет? Сходишь к врачу…

 - Я в порядке. Мне нужно пару минут. Мне очень страшно, Макс.

 Охранник делает то, чего я меньше всего ожидаю: ободряюще сжимает мою руку.

 - Не нужно бояться. Самое худшее, что может случиться – операция не поможет, но ты же слышала врача? У тебя неплохие шансы. Нужно попробовать.

 - Да. Да. Я знаю. Боже, меня сейчас стошнит…

 - Тише. Иди сюда, присядь.

 Он помогает мне облокотиться на небольшую металлическую изгородь. Я до боли сжимаю ее пальцами.

 - Легче?

 - Да. Все хорошо. Сейчас.

 Тошнота отступает, и хоть пульс все еще зашкаливает, легкий ветерок приводит меня в чувство. И в тот же миг я слышу свое имя. Первая мысль: кто-то зовет совершенно другую Настю, но голос приближается.

 - Это тот парень, - поясняет Макс, - Никита.

 - Как он узнал, где я? Черт, только его мне не хватало!

 Я нервно смеюсь, когда и сама узнаю в голосе знакомые нотки.

 - Никита? Что ты здесь делаешь?

 - Я был у тебя дома, твой отец сказал, что ты уехала в аэропорт. Надеялся, что успею.

 - Никит, у меня нет времени…

 - Насть, дай мне две минуты. Пожалуйста.

 - Хорошо. Говори.

 Если это очередной упрек или издевка, я, наверное, не выдержу. Слишком много провалов для одного дня.

 - Я хотел извиниться перед тобой за видео. За то, что слил его в сеть. Я не хотел ничего плохого, я был дураком. Влюбился в тебя и решил, что все должны увидеть, как ты умеешь кататься. Я знаю, что это было непорядочно по отношению к тебе, что я не имел права. Ты мне нравишься, Насть, я…