Чтение онлайн

– Я уж не буду говорить, что оно не том пальце...

– Большевато просто, – нашлась Арлина, – ювелир подправит. 

Но Квирл лишь махнул рукой, не переставая усмехаться. 

– Да к мухам болотным кольцо, есть вещи поважнее. Миледи, вы на небо смотрели? Ещё немного, и луна перейдёт из волка в созвездие полевой мыши. Или ты, Эйгон, собираешься провести первую брачную ночь в несколько другом обличии?

В этот раз руку не ущипнули, а сильно сжали, как будто знали, что таких изощрённых оскорблений Арлина точно без ответа не оставит. 

– Я всего лишь играю в гостеприимного хозяина, Квирл, – Эйгон сдерживался и старался звучать учтиво, но в голосе нарастало раздражение, – и не буду тыкать пальцем в того, из-за кого теряю драгоценное время. Могу я предложить вам вина?

Последняя фраза была произнесена с такой откровенной издёвкой, что Арлина не удержалась и прыснула со смеха. 

– Что же, – Квирл поманил лакея и приказал подать плащ, – первый акт спектакля удался. Посмотрим, как справишься во втором. 

Поправив завязки на шее, Раверинус перехватил покрепче чёрную трость с набалдашником в виде такого же чёрного ворона с золотым клювом и направился к выходу. Но перед самой дверью остановился напротив Арлины и сухо бросил:

– Примите ещё раз мои поздравления, миледи. И передайте отцу, что зять ему достался никудышный. 

Ночь встретила верховного мага и его слугу сырым морозом, пробирающим до костей. Поёжившись, Квирл поскорее натянул перчатки, закутался сильнее в плащ и набросил на голову капюшон. Верный лакей распахнул перед хозяином дверцу кареты, но тот садиться не спешил, а, прищурившись, смотрел на окна верхних этажей замка, вычисляя нужные. 

Ночью тишину нарушил Галвин. 

– Окна его спальни левее, милорд. Когда зайдёт, то первым делом зажжёт свечу на столе у окна. Он всегда так делает... Видите? Еле заметное свечение. Шторы слишком плотные, и светит она тускло. 

Квирл кивнул. 

– Всё это очень и даже очень странно, – пробормотал он, кашляя на морозе. – Девица прямолинейна и остра на язык, Тайернак как всегда легкомыслен и неосторожен в своих поступках. Или они друг друга стоят, или...

– Чёрный ворон принес в клюве, что опыты над запретным эликсиром продолжаются. Делает всё она, но под его руководством и с его подачи. 

– Это меня и тревожит. Если б только найти зацепку, как его прижучить так, чтобы и Совет гарантировано поддержал. Проверить бы, действителен ли брак.

– Я попытался залезть к ней в голову и прочитать мысли...

– Я видел. Ценный у тебя дар, жаль только, что на магах не работает. Мысли некоторых и читать не надо – всё на лице написано, а вот в извилинах магистра Хитрикса я бы покопался. Ну и что творилось в голове у нашей новоиспеченной благородной дамы? 

– Вы же видели кольцо, милорд. Эйгон опередил нас на один шаг. 

– Жаль-жаль, – недовольно проронил Квирл, – а была такая возможность, не прилагая особых усилий, узнать, как обстоят любовные дела на самом деле. 

– Она и сейчас есть, – вымолвил Галвин, вытащил из кармана камзола белый шёлковый платок, скомкал его, а когда разжал кулак, то на ладони сидела маленькая юркая белая мышка с розовым носом и розовыми лапками. 

Присев на корточки, Галвин осторожно опустил руку на землю и легонько подул. Мышь повела носом, зачастила лапками, юркнула в крохотную дыру в стене и, ловко цепляясь за выступы, начала карабкаться вверх. 

Свеча трещала где-то совсем рядом. Потыкавшись в щели меж неровных камней, мышь нашла ту, что пошире, нырнула в неё и, активно толкаясь лапами, полезла на манящий запах воска, намереваясь впиться в него зубами, когда свечу нетерпеливо потушат, и комната растворится в ночной темноте и запахе страсти. 

Известняковая крошка посыпалась на пол и затерялась в высоком ворсе тёплого ковра. Розовый нос высунулся из щели и укрылся среди плотных тканей штор в пол. Острые уши навострились, ловя каждое слово и вздох, а лапы замерли, чтобы шаловливые когти ненароком не царапнули по ножке деревянного столика и не привлекли к удачному убежищу внимания.

– Он уехал? – Арлина была напряжена и усиленно вслушивалась, пытаясь уловить каждый звук, доносившийся с улицы. 

– Давно, – хриплым голосом ответил Эйгон. 

Сильные пальцы потянули на себя шнуровку, ослабляя платье. 

– Нет, – Арлина перехватила сползающую с плеча ткань и натянула обратно. 

– Мне показалось там, внизу, что у меня есть шанс...

– Вы обещали...

– Ты моя жена, – тихо, но настойчиво ответил Эйгон. 

– Я не напрашивалась, – пролепетала девушка и попыталась стянуть с пальца серебряное кольцо. 

– Не снимай, – глухим голосом проронил Эйгон, поправляя невзрачное украшение.

– Квирла с нами больше нет.

– Зато есть я, – грубо перебил Эйгон, – и есть моя страсть, и желание быть с тобой. Если я сорвусь, то только кольцо меня остановит. В нём часть моей силы, и она всегда будет оберегать тебя. Оберегать от всех, том числе и от меня самого.

– Я сделаю всё, что вы хотите, – прошептала Арлина. – Хотите, буду носить ваши кольца. Хотите, буду мило улыбаться всем вашим знакомым, стоит вам только ткнуть в их сторону пальцем. Буду разыгрывать перед ними влюблённую и заботливую жену, но сейчас позвольте мне уйти. 

Арлина подхватила платье и рванула к выходу.

– Стой, – Эйгон развернул девушку лицом к себе. – Мы теперь муж и жена, ты должна это понимать. Ты больше не Арлина де Врисс, а леди Тайернак. Что подумают слуги, если на утро прознают, что мы спим в разных спальнях? Завтра же об этом будут знать все Смоляные горы, а послезавтра и сам Квирл. 

– Вы обещали, – шипела Арлина, отбиваясь от Эйгона, но понимая, что силы уже на исходе. 

– Не шуми, – Эйгон прижал девушку к себе и не отпускал. – И не надо меня бояться – без твоего согласия тебя не трону. Но спать будешь в моей спальне. Я не хочу давать повода прислуге сплетничать за моей спиной и менее всего хочу увидеть здесь ещё раз Квирла. 

– Тогда вы спите на полу. Ковёр толстый. 

– А это мы решим, когда я приеду. 

Эйгон разжал руки, выпуская Арлину, и ещё с несколько ударов сердца стоял и смотрел, как та устало опустилась на кровать, даже не отодвинув в сторону тёмно-синего шёлкового покрывала. Тайернак взял оставленную в кресле у окна трость, задул свечу и быстрым шагом вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. 

Розовый нос вынырнул из-под тяжёлой шторы, вдохнул запах дыма и заторопился вверх по резной деревянной ножке. Белые зубы прорезали ночную темноту тоненькой полоской света и тут же вгрызлись в затвердевший воск.