Чтение онлайн

– Тише, – буркнула девушка, – ничего не слышно. 

– А слышно и не будет. Только видно. Так ты подвинешься?

– Еще чего! – возмутилась та и с отвращением, смешанным с долей неподдельной ревности, добавила. – Какое безобразие!

– Мне что, новую сверлить? 

Грибо почесал голову, примерился и ткнул когтем прямо в холодный камень. 

– Я не могу на это смотреть, – выдохнула Арлина, но ни на дюйм от дырки не отодвинулась.

– А придётся. Муж всё-таки.

Грибо вытащил коготь, сдул с него каменную крошку, заточил о клык и принялся снова за дело.

– Муж, – фыркнула Арлина, – слава озерным водяным, отец о нём не знает. Это не муж, это позор на всю жизнь! Если бы его видела Эмилия Штолль, я в тот же день была бы размазана по чайному блюдцу, и больше на светские приемы меня никогда бы не пригласили.

Девушка внезапно замолчала, выдержала короткую паузу, связанную исключительно с тем, что от увиденного перехватило дух, и возмущённо воскликнула:

– Да как он смеет к ней прикасаться?!

– Что там?

Грибо подпрыгивал на месте, пытался разглядеть хоть капельку происходящего по ту сторону стены, но, поняв, что просто так Арлину с места не сдвинуть, махнул крылом, стиснул кривые жёлтые зубы и с удвоенной силой взялся за старое.

– Отлично, – продолжала закипать девушка, – руками ты её уже облапал, теперь она за тебя принялась.

От услышанного у горгульи вытянулась морда.

– Отношения выходят на новый уровень, – почти про себя отметил он, выдувая из проделанной дырки каменную пыль. – Однако там и правда всё зашло слишком далеко, – громче добавил Грибо, припадая глазом к свежей дырке и смакуя увиденное.

– Нет, ты видел это? – негодованию Арлины не было конца и края. – Он не подпустил к себе Ланса, заставил того осколки подметать, а ей позволяет себя раздевать и…

– Шела всего лишь сняла с него рубашку, – защищал хозяина Грибо. – Та полностью залита янтаркой – хоть выжимай.

– Всего лишь сняла? Да она расстегнула на ней каждую пуговицу! У него самого руки что ли отсохли?

– Шела просто помогала, пока он вытряхивал осколки из волос.

– Да-да, – язвительным тоном ответила Арлина, – сейчас это так называется. А недавняя пьянка в борделе называлась поездкой на ярмарку!

– Я искренне думал, что он посещал ярмарку. Последний год его ничего, кроме чародейских заморочек, не увлекает.

– А вот мне кажется, волшебные науки интересуют его меньше всего. Тоже мне маг… Один разврат, девки и пьянки на уме. Зелье в котле чернее черного, а он где? Шатается по злачным местам, проигрывает состояние в карты и тискает баб. Вот куда он теперь собрался?

– Что там опять?

Отвлёкшийся на беседу с девушкой Грибо снова прилип глазом к дырке. По ту сторону стены было оживленно и шумно, пахло крепкой янтаркой, впитавшейся в обивку кресел и одежду Тайернака, ядовитым табаком и копченой ветчиной, которую продолжал поедать Макс, пока все остальные суетились каждый вокруг своего.

Взяв в руки смятую и окончательно приведённую в негодность рубашку, Шела заботливо приложила кусочек белоснежной ткани к груди Эйгона, вытирая капельки крови с мелких царапин, оставленных брызнувшими фонтаном осколками. Тайернак не сводил взгляда с красивых рук. А когда Шела закончила, то что-то сказал ей, получив в ответ полную нежности улыбку, забрал рубашку, поднял с опрокинутого кресла камзол и, перекинувшись парой фраз с Флинном, вышел из гостиной.

Арлина спрыгнула на пол и бросилась к дверям кабинета.

– Ты куда? – только и успел опомниться Грибо, но девушка уже выпорхнула в коридор.

Арлина отчётливо слышала его шаги – уверенные и неторопливые. Света не требовалось – можно было и так догадаться, куда следует идти: вот Эйгон повернул направо, прошёл прямо, поднялся по короткой лестнице – всего пять ступеней, упёрся в тяжёлую, из тёмного дерева, дверь и повернул ручку. Споткнулся о порожек, щёлкнул пальцами, зажигая свечу, зашумел полками массивного комода, перерывая бельё и прочую одежду в поисках подходящей вещи.

– Эта.

Чистой, свежей рубашкой, от которой шёл глубокий, лесной, немного сладковатый аромат ветивера, ткнули в лицо. Эйгон поднял голову – прямо над ним возвышалась недовольная и мрачная Арлина. Губы были плотно поджаты, глаза горели гневом, а вся она была напряжена, холодна и неприступна.

– Сойдет.

Тайернак выхватил рубашку, надел, одернул и, приподняв подбородок, начал возиться с верхней пуговицей – самой тугой.

– Ты ещё здесь? – грубо бросил он, смотрясь в зеркало и продолжая воевать с непокорной застежкой.

– Хочу послушать, как вы будете оправдываться.

Эйгон равнодушно пожал плечами.

– Было бы в чём.

– Ах, не в чем? – Арлина негодовала.

Эйгон развернулся к жене. Верхняя пуговица так и не застегнулась – верх рубашки был распахнут, и свежие порезы, сами по себе затягивающиеся крайне медленно, напомнили Арлине, как заботливо их касалась Шела, а заодно сильно разозлили.

– Прости, – пробормотал Тайернак, – совсем запамятовал. Конечно. Я хочу извиниться за то, как вёл себя прошлой ночью. Был сильно пьян и потерял голову. Поддался минутному увлечению, и хорошо, что это не зашло слишком далеко. Больше этого не повторится.

– Извинения приняты, – стушевалась Арлина, не готовая к такому повороту разговора. – Только что толку, если вы и сейчас пьяны. От грузчиков в порту несёт приятнее. Знаете, а вот в своём другом обличии вы мне гораздо больше нравились… – внезапно выпалила девушка.

Пальцы Эйгона на миг замерли на пуговице.

– Правда? Что-то я особого восторга не замечал. Отворачивалась, брыкалась, брезговала...

– Дайте сюда!

Арлина не выдержала, схватилась за рубашку Тайернака и ловко застегнула каждую непокорную пуговичку.

– Вы хоть и тогда вели себя, как совершеннейшая скотина, но несло от вас по-человечески, а не разгулом и развратом.

– Так в чём же проблема, моя драгоценная женушка? – Эйгон подхватил Арлину, а та завизжала и ударила его по рукам. – Не засыпай сразу после часа волка, и будет тебе удовольствие. А я то, болван, старался, раскрылся тебе, обхаживал тебя, хотя и раньше подозревал, что ты девушка с особым вкусом. Тебе подавай либо корону, либо плешь на голове. Что же, первого у меня нет, зато второго – навалом.