Чтение онлайн

Он прав. Опять прав. И мне от этого ещё больнее.

— Я понимаю, что ты злишься, — продолжает он. — Понимаю, что чувствуешь себя преданной. Но подумай честно — разве ты счастлива в нашем браке?

Я молчу. Потому что ответ на этот вопрос мне самой не нравится.

— Мы можем развестись цивилизованно, — говорит он. — Без скандалов, без попыток уничтожить друг друга. Ради Савелия.

— А можем и не цивилизованно, — отвечаю я, вытирая слезы. — Ради меня.

Он смотрит на меня внимательно.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что если ты думаешь, будто я просто так отдам тебе половину всего, что мы нажили, то ты ошибаешься. Ты хочешь новую жизнь? Плати за неё.

— Злата...

— Я буду драться за каждый рубль, — говорю я твердо. — За дом, за машину, за твой бизнес. За всё. И если твоя Виолетточка думает, что получит богатого мужичка, то она просчиталась. Получит руины.

— Ты хочешь войны? — спрашивает он.

— Я не хочу, — отвечаю я. — Ты её уже начал. Когда решил изменять мне с молоденькой стервочкой. А теперь получай по полной программе.

Я разворачиваюсь и иду к своей машине. За спиной слышу его голос:

— Злата! Злата, подожди!

Я не оборачиваюсь. Стою у машины и думаю: всё, теперь я знаю правду. Мой муж, видите ли, влюбился — и теперь ради свежеотбеленной блондинки с интеллектом не тяжелее пузырька шампанского и моралью уличной кошки готов превратить двенадцать лет нашего брака в строительный мусор. Наверное, она обещала ему не только молодость, но и скидку на пластику его увядающего эго.

А в голове крутится мысль о том, что он готов ради неё разрушить всё. Даже сына, гад, не жалеет. Но почему-то в этот момент внутри меня растекается не только боль, но и странная холодная невозмутимость. Я не плачу. Не кричу. Просто стою и думаю: "Хорошо. Теперь я знаю, что делаю. И я сделаю это так, что он запомнит на всю жизнь".

Ну что ж, договорились. Война, так война. Только вот победителей в этой войне не будет. Мы все проиграем. И он, и я, и Савелий. И даже его драгоценная Виолетта.

Потому что любовь, построенная на чужих слезах, долго не живёт. А я позабочусь о том, чтобы слез было много.

В этот момент за спиной раздается звук шагов. Я оборачиваюсь — и вижу, как от офисного здания удаляется арендодатель моей студии. На лице у него такое выражение, которое я не могу расшифровать. "Он что-то знает. Или что-то скрывает". И где-то у меня внутри возникает необъяснимое беспокойство.

Телефон звонит в половине седьмого утра. Я хватаю трубку спросонья, думая, что это что-то с Савелием.

— Злата Владиславовна? — знакомый мужской голос звучит виновато. — Это Геннадий Петрович Малков, арендодатель вашей студии.

Мозг мгновенно включается на полную мощность. Что-то не так. Очень не так.

— Слушаю вас, — выдавливаю я из себя, садясь на кровати.

— Понимаете, ситуация неловкая получилась... — мямлит он. — Я вынужден расторгнуть договор аренды.

— Что? — голос срывается на визг. — Какого черта? У нас же договор до конца года!

— Дело в том, что... Ваш супруг вчера обратился с предложением о выкупе помещения. Цена... очень привлекательная.

Я чувствую, как по спине ползет холод. Этот сукин сын. Этот мерзавец.

— Какая цена? — шепчу я.

— В два с половиной раза выше рыночной стоимости, — мямлит Малков. — Понимаете, я не могу отказаться от такого предложения. У меня семья, дети...

— А у меня что, нет семьи? — ору я в трубку. — Геннадий Петрович, это же моя студия! Я здесь работаю уже три года!

— Злата Владиславовна, я понимаю... Но юридически я имею право расторгнуть договор с двухмесячным уведомлением. Ваш муж предложил компенсировать возможные потери и мне, и вам, так что у вас есть месяц на поиск нового помещения.

У меня трясутся руки. Весь мир рушится, а этот корыстный придурок говорит о каких-то компенсациях.

— Месяц? — выдавливаю я сквозь зубы. — Найти в этом городе студию за месяц?

— Ваш супруг сказал, что на окраине много свободных помещений по доступной цене...

Я бросаю трубку, не дослушав. Руки трясутся так, что едва могу набрать номер Руслана. Гудки. Много гудков.

— Алло, — его голос спокойный, деловой.

— Ублюдок! — кричу я в трубку. — Как ты мог?!

— И тебе, Злата, доброе утро. О чем речь?

— Не притворяйся! Студия! Ты купил мою студию!

Молчание. Потом его саркастический смешок.

— А, это. Ну да, купил. Отличная инвестиция, кстати. В центре города недвижимость только дорожает. Хотел ещё вчера тебя обрадовать, но у тебя на уме…

— Руслан, это моя жизнь! — перебиваю я. — Моя работа! Ты не можешь вот так просто...

— Могу, — обрывает он меня. — Деньги решают всё, Злата. Ты это знаешь.

— Зачем? — голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. — Зачем ты это делаешь?

— Ты начала войну, помнишь? — в его тоне появляется жестокость. — Вызывала всех инспекторов, устраивала публичные истерики, строила из себя мученицу... Теперь получай ответку.

— Но студия... она же не имеет отношения к нашему дому!

— Она имеет отношение к тебе. А ты имеешь отношение ко мне. Пока что. — Пауза. — У тебя есть месяц, чтобы освободить помещение. Поищи что-нибудь подешевле. На объездном шоссе, например, полно пустых складов.

— Склады? — не верю я своим ушам. — Ты хочешь, чтобы я работала в складе?

— Я хочу, чтобы ты поняла: игры закончились, Злата. Это война. Настоящая война. И в войне не бывает пощады.

Он отключает трубку. Я сижу на кровати, держа телефон в руках, и понимаю, что дрожу всем телом. Господи, как же больно. Как может человек, с которым ты прожил двенадцать лет, быть таким жестоким?

Студия... Моя студия. Единственное место в мире, где я чувствую себя по-настоящему живой. Где я создала все свои лучшие работы. Где познала счастье творчества.

Быстро одеваюсь и еду туда. Нужно увидеть всё своими глазами. Понять, что происходит.

Утренний город еще сонный, пробки небольшие. Добираюсь за двадцать минут. Паркуюсь у знакомого старинного здания в историческом центре и поднимаюсь на третий этаж.

Ключи дрожат в моих пальцах. Открываю дверь и вхожу.

Запах. Господи, этот запах льняного масла, красок, растворителя... Он сразу ударяет в нос, и на глаза наворачиваются слезы. Здесь моя душа. Здесь моё сердце.