Чтение онлайн

А вот ещё интереснее:

"Руслан, жена ничего не подозревает? Если что — я тебя не знаю. С.К."

"Светлана, Злата дура полная. Она и понятия не имеет, какие деньги проходят через компанию. Только бы студия её процветала. Р.Г."

Вот гад. Вот мразь. Называл меня дурой, а сам столько лет воровал из семейного бюджета. И ещё смеет говорить, что я ничего не внесла в наш брак!

Руки трясутся от злости. Хочется разорвать эти документы, сжечь, выкинуть. Но нет. Это моё оружие. Мой шанс получить не половину, а всё, что он у меня украл.

Беру следующую бумагу и чуть не падаю на коробки с консервами.

Медицинская справка. Андрологическая клиника "Отец и дитя". Пациент: Громов Руслан Дмитриевич. Диагноз: азооспермия. Дата обследования — июль 2011 года.

Азооспермия... Это же... Это же полное отсутствие сперматозоидов. Бесплодие.

— Не может быть, — шепчу я, перечитывая справку.

Но дальше ещё интереснее. Вторая справка из той же клиники. Дата — февраль 2012 года. "Курс лечения завершен успешно. Фертильность восстановлена. Рекомендуется планирование беременности в ближайшие месяцы".

Планирование беременности... А мы с Русланом познакомились в марте 2012-го. И я забеременела Савелием через два месяца после свадьбы.

Значит, он скрывал от меня, что лечился от бесплодия. Боялся, что я его брошу? Или просто не считал нужным посвящать в свои проблемы?

Что ещё он утаил за эти годы? Кем я была для него на самом деле — женой или просто удобным прикрытием для его тёмных делишек?

Листаю дальше. Ещё документы, ещё счета, ещё переписка. Голова идёт кругом от цифр и фамилий. Сорок миллионов рублей только на земле. Двадцать миллионов долларов на зарубежных счетах. И это только то, что я нашла в одном ящике.

А сколько ещё тайников в этом доме?

Фотографирую каждый документ на телефон. Руки дрожат, приходится переснимать несколько раз, чтобы получилось без размытости. Но я не успокоюсь, пока не зафиксирую каждую запятую.

— Ну, милый, — бормочу я, складывая документы обратно в ящик. — Теперь посмотрим, кто из нас дура.

Наверху хлопает входная дверь. Савелий вернулся из школы. Быстро прячу ящик обратно за стеллаж, стираю пыль с лица и поднимаюсь наверх.

— Мам, я дома! — кричит сын из прихожей.

— Иду, солнышко! — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

Но внутри всё кипит. Руслан думает, что он такой хитрый, что может меня обвести вокруг пальца. А я теперь знаю правду. И эта правда стоит не половины его бизнеса, а гораздо больше.

Иду на кухню, где Савелий роется в холодильнике.

— Как дела в школе? — спрашиваю я, пытаясь вести себя как обычно.

— Нормально. Мам, а папа когда придёт?

Сердце болезненно сжимается. Как объяснить одиннадцатилетнему мальчику, что его отец — лжец и вор?

— Не знаю, дорогой. Мы с папой... сложно сейчас.

Савелий закрывает холодильник и смотрит на меня своими зелёными глазами — точь-в-точь как мои.

— Мам, а вы точно разведётесь?

Вопрос как удар ножом в сердце. Я так устала от этой войны. Так устала ненавидеть человека, которого когда-то любила больше жизни.

— Я не знаю, Савка. Правда, не знаю.

Мальчик кивает и идет к себе в комнату. А я остаюсь на кухне и думаю: что теперь делать с этой информацией?

Звоню Тихону Мензурову. Трубку берёт не сразу — наверное, с клиентами.

— Златочка! Как дела, боец? Новости есть?

— Тихон Аркадьевич, мне нужно к вам приехать. Срочно. У меня есть кое-что интересное.

— Интрига! — смеётся адвокат. — Давайте через час. Я как раз освобождаюсь.

Кладу трубку и иду собираться. Сбрасываю документы с телефона на флешку и кладу её в сумку. Оригиналы пока оставлю в подвале. Мало ли что.

По дороге к Мензурову прокручиваю в голове нашу с Русланом жизнь. Сколько раз он ездил в командировки? Сколько раз говорил, что дела идут плохо, что нужно экономить? А сам в это время переводил миллионы на зарубежные счета.

Вспоминаю, как два года назад я хотела купить новую машину. Руслан тогда сказал: "Злата, деньги не резиновые. Потерпи ещё годик". А в это время покупал землю за пятнадцать миллионов.

Или когда я просила денег на ремонт студии. "Сейчас трудные времена, дорогая. Давай отложим". А сам откладывал миллионы долларов в зарубежные банки.

Мразь. Подонок. Как я могла быть такой слепой?

В офисе Мензурова показываю ему фотографии документов. Адвокат сначала листает их вяло, потом всё внимательнее, а к концу просто присвистывает.

— Златочка, где вы это взяли?

— В подвале. Случайно нашла.

— Случайно... — Мензуров снимает очки и протирает их. — Ну и случай. С такими козырями мы можем потребовать две трети всего имущества в качестве компенсации за сокрытие доходов.

— Две трети? — Сердце начинает колотиться от предвкушения.

— Минимум. А если эти Корешковы и Быстровы — подставные лица, то можем и вообще всё потребовать. Сокрытие доходов, уклонение от налогов, обман супруги... Да твой Руслан сядет, если не захочет…

— Я не хочу, чтобы он сел. У нас сын.

— Понимаю. Тогда используем это как рычаг давления. Он даст нам всё, что мы потребуем, лишь бы избежать тюрьмы.

Мензуров встаёт и начинает ходить по кабинету. Я вижу, как в его глазах загораются огоньки — адвокат почуял большую добычу.

— Златочка, а вы уверены, что документы подлинные?

— А как проверить?

— Я наведу справки. У меня есть связи в банковской сфере. Пару дней — и мы будем знать точно.

Киваю. Две трети бизнеса... Это же сколько миллионов. Да там процентов хватит и на студию, и на учебу Савелия, и вообще на всю жизнь.

— И что дальше?

— А дальше, милая моя, мы устроим твоему благверному такую встряску, что он забудет, как зовут эту его Виолетту.

При упоминании любовницы Руслана внутри всё скручивается от злости. Да, я почти забыла про эту молодую стерву. Интересно, знает ли она, на какие деньги её содержат? На ворованные?

— Тихон Аркадьевич, а можно узнать, откуда эти деньги? Я имею в виду — законно ли их заработали?

Мензуров останавливается и смотрит на меня.

— Златочка, а вы действительно хотите это знать?