Чтение онлайн

— Но почему так жестоко? — Голос у меня охрипший. — Можно было просто поговорить, объяснить...

— Он не умеет. Отец отбил эту способность в раннем детстве. Руслан усвоил: если что-то угрожает твоему спокойствию, уничтожь это первым. Не объясняй, не разбирайся — просто устрани угрозу.

Я вспоминаю, как Руслан реагировал на мои попытки серьёзно поговорить. Как он уходил от разговоров о чувствах, как злился, когда я плакала. Как вообще... как он всегда решал проблемы силой.

— А что с тобой? — спрашиваю я. — Ты же тоже росла в этой семье.

Милослава горько улыбается.

— Со мной было проще. Я девочка. От девочки не требовали быть сильно железной. Достаточно было быть послушной и тихой. Руслану досталось больше. Он же наследник, будущий глава семьи.

— И ты все эти годы молчала?

— Я думала, что он изменится. Что любовь к тебе, семья, отцовство... Я надеялась, что с тобой он научится быть другим.

— А когда поняла, что не научился?

Милослава смотрит мне в глаза, и в её взгляде столько боли, что мне становится не по себе.

— Вчера. Когда он с таким удовольствием рассказывал, как тебя "поставил на место". Я увидела в нём отца. Того самого монстра, который ломал нас с детства.

Мы молчим. Официант подходит, спрашивает, не нужно ли ещё кофе. Милослава машет рукой — не надо. А я не могу пить, меня подташнивает от этого разговора.

— Что ты хочешь от меня? — спрашиваю я, наконец.

— Ничего, — отвечает она. — Просто хочу, чтобы ты знала правду. Чтобы понимала: то, что он с тобой делает — это не твоя вина. Это результат того, что с ним делали годами.

— Но это не оправдывает его, правда?

— Нет, — твёрдо говорит Милослава. — Не оправдывает. В какой-то момент каждый взрослый человек сам отвечает за свои поступки. Руслан мог обратиться к психологу, мог работать над собой, мог... Но он выбрал другой путь.

— Путь отца.

— Именно.

Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. В голове крутится калейдоскоп воспоминаний. Руслан, который никогда не извинялся первым. Руслан, который решал любые проблемы через силу и давление. Руслан, который...

— Он меня любил? — спрашиваю я вдруг. — Хоть когда-нибудь?

Милослава долго молчит.

— Не знаю, — говорит она, наконец. — Он не умеет любить. Его этому не научили. Но я думаю... я думаю, ты была единственной, с кем он хотя бы пытался.

Слёзы подступают к горлу, но я их сдерживаю. Не буду плакать. Не здесь, не сейчас.

— А Савелий? — шепчу я. — Он же отец...

— Руслан любит сына по-своему. Но видишь, как он пытается его воспитывать? Никаких эмоций, только достижения. "Мужчины не плачут, сынок. Мужчины решают проблемы". Тот же паттерн, Злата. Он ломает Савелия точно так же, как сломали его.

Внутри всё переворачивается. Мой мальчик... Мой чувствительный, нежный Савелий, которого отец пытается превратить в бесчувственную машину по достижению целей.

— Я не позволю, — говорю я сквозь зубы.

— Именно поэтому я здесь, — кивает Милослава. — Ты единственная, кто может это остановить. Ты единственная, кто готов с ним воевать.

— Воевать, — повторяю я горько. — Хорошее слово. Но что толку воевать с человеком, который сам себя сломал?

— Толк в том, что у тебя есть сын. И есть право на справедливость.

Милослава наклоняется ко мне через стол, её глаза горят.

— Руслан думает, что всё-таки может тебя раздавить, потому что всю жизнь так делал. Но ты не сдаёшься. И это его бесит, потому что ты не вписываешься в его картину мира.

— Его картину мира, где женщина должна молчать и подчиняться?

— Именно. Отец учил его, что мужчина — хозяин, а все остальные — подчинённые. Ты первая, кто осмелился ему сопротивляться. И он не знает, как с этим быть.

Я отхлёбываю остывший кофе и пытаюсь переварить услышанное. Получается, весь этот ужас, вся эта жестокость — результат того, что Руслана в детстве превратили в эмоционального калеку.

— Знаешь, что самое поганое? — говорю я. — Мне его жалко. Я сижу здесь, выслушиваю эти истории про несчастное детство, и мне становится жалко мужчину, который превратил мою жизнь в ад.

— Это нормально, — мягко говорит Милослава. — Ты любила его. Часть тебя до сих пор любит.

— Любила, — поправляю я. — Но за короткое время любовь можно убить. Руслан мне это доказал.

— А жалость?

— Жалость — это не любовь. И жалость не отменяет того, что он со мной делает.

Милослава кивает.

— Умница. Именно это я и хотела услышать.

— То есть ты меня тестировала?

— Проверяла, не сломаешься ли ты от жалости к нему. Многие женщины ломаются. "Ах, у него несчастное детство, ах, его не так воспитали". И терпят дальше, надеясь его "исцелить".

— А я?

— А ты другая. У тебя есть стержень. И именно поэтому Руслан так яростно пытается тебя сломать.

Официант приносит счёт. Милослава достаёт кошелёк, но я останавливаю её.

— Позволь мне.

— Как хочешь.

Расплачиваемся, выходим на улицу. Моросит мелкий дождь, воздух пахнет осенью и мокрой листвой.

— Милослава, — говорю я, — а почему ты мне это рассказала? Ведь это семейные тайны.

Она останавливается и поворачивается ко мне.

— Потому что я устала молчать. Устала покрывать братца, устала делать вид, что в нашей семье всё прекрасно. И потому что... потому что не хочу, чтобы Савелий прошёл через то же самое.

— Ты думаешь, Руслан способен измениться?

Милослава долго молчит, глядя на мокрый асфальт.

— Не знаю, — говорит она честно. — В сорок лет менять себя очень сложно. Особенно когда ты всю жизнь жил по одним правилам.

— Но шанс то есть?

— Теоретически. Но для этого ему нужно сначала признать, что он болен. А это самое сложное. Руслан считает, что с ним всё в порядке, а проблема в окружающих.

Мы стоим под дождём, и я думаю обо всём услышанном. Внутри что-то меняется. Не то чтобы я простила Руслана — нет. Но теперь я понимаю, откуда в нём столько жестокости.

— Что дальше? — спрашиваю я.