Чтение онлайн

— Злата, я...

— Что ты? — голос мой звучит устало. — Что ты хочешь сказать? Что любишь меня? Что сожалеешь? Что всё могло бы быть по-другому?

— Да. Всё это.

— И что с того? — я вытираю слезы тыльной стороны ладони. — Твои слова ничего не меняют. Ты всё равно уходишь.

— Потому что не знаю, как остаться. Не знаю, как нас починить.

Он протягивает руку, хочет коснуться моего лица, но я отстраняюсь.

— Не надо. Не делай мне больнее, чем уже сделал.

— Прости меня, — повторяет он.

— За что? За то, что сделал? За то, что четыре года притворялся? За то, что превратил наш дом в поле боя?

— За всё. За то, что не смог стать тем мужем, которого ты заслуживаешь.

— А знаешь, за что я тебя не прощу? — поднимаю я на него глаза. — За то, что ты даже не пытаешься. За то, что сдаёшься без боя.

— Злата...

— Нет! — встаю я с пола резким движением. — Хватит! Я больше не хочу слышать твои извинения! Они ничего не стоят!

Руслан тоже поднимается, его лицо снова становится каменным.

— Тогда о чём мы ещё можем говорить?

— Ни о чём, — отвечаю я. — Абсолютно ни о чём. Ты принял решение, и ничто тебя не переубедит.

— Именно так.

— Прекрасно. Тогда иди. И больше не появляйся здесь.

— А как же Савелий?

— С Савелием ты можешь видеться, когда захочешь. Но не здесь. Не в этом доме.

Я иду к лестнице, но он останавливает меня за руку.

— Злата, подожди. Может, мы сможем... Может, через время...

— Что? — поворачиваюсь я к нему. — Через время что? Ты вдруг станешь другим человеком? Научишься любить? Перестанешь бояться близости?

— Не знаю. Возможно.

— Знаешь что, Руслан? — смотрю я ему прямо в глаза. — Я не буду тебя ждать. Я не буду надеяться на чудо. Я не буду жить в подвешенном состоянии, пока ты разбираешься со своими тараканами.

— Я понимаю. — Понимающе кивает он, разворачиваясь и уходя.

— Понимаешь? — смеюсь я горько, догоняя его в прихожей. — Ты вообще ничего не понимаешь! Ты не понимаешь, что разрушаешь не только нашу семью, но и себя! Ты не понимаешь, что твоя трусость сделает тебя одиноким и несчастным до конца жизни!

— Может быть. Но это мой выбор.

— Да, твой. И я его принимаю.

Мы стоим друг напротив друга в нашей прихожей, где когда-то встречались после работы поцелуями, где собирались всей семьей перед поездками, где Савелий делал первые шаги. Теперь это место прощания.

— Злата... — в его голосе слышится боль.

— Что ещё? — устало спрашиваю я.

— Прости меня. Пожалуйста.

Я смотрю на него долго. На этого мужчину, которого любила больше жизни. Которому отдала лучшие годы. Который стал отцом моего ребенка. Который сейчас стоит передо мной сломленный и потерянный, но всё равно выбирает бегство вместо борьбы.

— Я прощу тебя только за одно, — говорю я, наконец. — За то, что подарил мне Савелия. За всё остальное — нет. Не прощу.

Он кивает, принимая мой приговор.

— Я заслужил это.

— Заслужил. И знаешь что ещё ты заслужил? Одиночество. Пустоту. Сожаления, которые будут грызть тебя до самой смерти. Потому что ты выбрал легкий путь.

— Возможно, ты права.

— Я не права! — срываюсь я снова. — Я не хочу быть права! Я хочу, чтобы ты остался и дрался за нас! Я хочу, чтобы ты показал, что мы того стоим!

— Но я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Он молчит, и это красноречивее любых слов.

— Понятно, — киваю я. — Тогда мы действительно мертвы. И виноват в этом только ты.

Эти слова повисают между нами, как приговор. Руслан отводит глаза, его плечи опускаются. Впервые за всё время нашей войны он выглядит по-настоящему разбитым и обессиленным.

— Да, — соглашается он тихо. — Только я.

Я больше не могу на него смотреть. Поднимаюсь по лестнице, каждая ступенька отдается болью в груди. Наверху слышу, как он идёт в кухню, потом звуки его шагов направляются к входной двери.

Хлопок. Он ушёл.

Я сажусь на верхнюю ступеньку и плачу. Наконец-то плачу по-настоящему — не от злости, не от обиды, а от горя. От понимания того, что всё кончено. Что мужчина, которого я любила, предпочёл сдаться, а не бороться за нашу любовь.

Где-то в глубине души тлеет крошечная искорка надежды. Может, он вернётся? Может, передумает? Может, поймёт, что натворил?

Но я знаю — не вернётся. Руслан Громов принял решение. И ничто, абсолютно ничто не заставит его изменить его.

Мы мертвы. И начинается новая жизнь — без него.

Но внезапно я слышу звук открывающейся двери…

Я сижу на верхней ступеньке, уткнувшись лицом в колени, и плачу. Рыдаю навзрыд, как последняя дура. Всё кончено. Окончательно и бесповоротно. И вдруг слышу как недавно захлопнувшаяся дверь вновь открывается... шаги по лестнице — медленные, неуверенные.

— Злата...

Я поднимаю заплаканное лицо. Руслан стоит на несколько ступеней ниже, смотрит на меня так, как будто видит впервые в жизни.

— Что ты забыл? — всхлипываю я.

Он поднимается выше, садится рядом на ступеньку, берёт мои руки в свои. Руки дрожат — и его, и мои.

— Дай мне шанс нас воскресить, — просит он, и в голосе звучит такая мольба, что у меня перехватывает дыхание.

— Что? — не понимаю я.

— Один шанс. Последний. Я попробую стать другим. Попробую научиться быть мужем, а не просто добытчиком. Попробую научиться говорить о чувствах, а не прятаться за работой.

Я смотрю в его глаза и вижу то, чего не видела месяцы — надежду. Слабую, хрупкую, но настоящую.

— А если не получится? — спрашиваю я…

Уличный свет от фонарей пробивается сквозь кухонные шторы тусклыми серыми полосами. На дворе уже темно, а мы всё сидим за этим проклятым столом, как два измотанных бойца после последнего раунда. Руслан курит уже третью сигарету подряд за последние пол часа — привычка, от которой он отказался лет пять назад. Пепельница переполнена окурками, кофе в наших чашках давно остыл.

— Знаешь, — говорю я, разглядывая узоры на скатерти, — когда-то я думала, что мы сможем всё.