Чтение онлайн

— А теперь? — его голос хрипловатый от усталости и никотина.

— А теперь я не знаю, что думать.

Встаю резко, стул с грохотом отъезжает назад. Руки трясутся — то ли от недосыпа, то ли от всего этого безумия, которое мы творим уже несколько месяцев. Иду к окну, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. За окном засыпает наш тихий район — кто-то выгуливает собаку, кто-то ещё торопится домой с работы.

— Злата, — его голос звучит за спиной мягче обычного. — Посмотри на меня.

— Не хочу, — отвечаю я честно. — Боюсь опять поверить в то, чего нет.

— А что, если есть?

Я медленно поворачиваюсь. Руслан сидит, откинувшись на спинку стула, смотрит на меня такими глазами... Господи, когда я последний раз видела в них такую боль? Не злость, не раздражение, не холодное равнодушие — именно боль.

— Что именно есть, Руслан? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. Защитная поза, знаю. — Твоя любовь? Твоё раскаяние? Или очередная попытка меня переиграть?

Он вздыхает так глубоко, что я даже здесь слышу, как воздух проходит через его лёгкие.

— Моя любовь никуда не делась. Я просто... — он проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Я просто не умею с ней обращаться. Не умею быть уязвимым.

— Зато умеешь ранить, — огрызаюсь я. — В этом ты мастер.

— Да, умею. И себя, и тебя, и Савелия. — Он встаёт, делает шаг ко мне. — Но я устал от этого, Злата. Устал убивать всё, что мне дорого.

Хочется рассмеяться — или зарыдать. А может, и то, и другое одновременно.

— Ты устал? — голос срывается на визг. — А я что, развлекалась все эти месяцы? Думаешь, мне было легко драться с тобой за каждую крошку уважения?

— Знаю, что не легко, — он уже совсем близко. — Но я не знал, как по-другому.

— Как по-другому что? — отступаю я к окну. — Как по-другому меня бросить? Как по-другому унизить? Как по-другому сделать мне больно? Ты уже перепробовал все способы, Руслан. Что дальше — нож в спину или просто исчезнуть без объяснений?

— Как по-другому сказать, что боюсь.

Эти слова останавливают меня посреди фразы. Руслан Громов боится? Мой железный, непробиваемый муж, который может заставить дрожать подрядчиков одним взглядом?

— Чего ты боишься? — шепчу я.

— Тебя потерять окончательно. — Он делает ещё шаг. — Потерять Савелия. Потерять то, что мы строили двенадцать лет.

— Ты уже это потерял, — отвечаю я жёстко. — В тот день, когда заявил мне о разводе при гостях.

— Не всё.

— Что не всё?

— Твою любовь.

Я молчу. Потому что он прав, проклятый. Потому что, несмотря на всю ненависть, всю боль, всю войну между нами — люблю. До сих пор. И ненавижу себя за это.

— Моя любовь тебе нужна? — спрашиваю я холодно. — Или тебе нужна просто жена, которая будет варить борщи и не задавать лишних вопросов?

— Нужна ты. Настоящая. Со всеми твоими бунтами, истериками и художественными заскоками.

— Издеваешься?

— Никогда не был серьёзнее.

Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. В горле пересохло. А в мозгу творится полная каша — одна половина кричит "не верь ему", другая шепчет "а вдруг на этот раз всё будет по-другому".

— Руслан, — говорю я медленно, — ты понимаешь, что мы уже четыре месяца пытаемся друг друга уничтожить? Что между нами столько дерьма, что его не разгрести и за год?

— Понимаю.

— Понимаешь, что я тебе не доверяю?

— Понимаю.

— Понимаешь, что Савелий от всего этого страдает?

— Понимаю, — его голос дрожит. — И именно поэтому прошу тебя... дай мне шанс всё исправить.

— Ты уже просил шанс. Двенадцать лет назад, когда мы расписывались.

— Тогда я был другим. Молодым, глупым. Думал, что любовь — это просто красивые слова и цветы по праздникам.

— А теперь что думаешь?

Он подходит ещё ближе. Так близко, что я чувствую запах его парфюма, смешанный с дымом сигарет и усталостью.

— Теперь я знаю, что любовь — это работа. Каждый день. Над собой, над отношениями. Это умение слышать, а не просто слушать. Это готовность признать, что ты не прав. Это...

— Красивые слова, — перебиваю я. — Только вот слов у тебя всегда хватало.

— Тогда не словами. Делами.

— Какими именно делами?

Руслан замирает, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на панику. Он не готов к прямому вопросу. Как всегда.

— Я... — начинает он. — Я готов на всё.

— На всё — это не ответ. Это пустая фраза.

— Тогда спрашивай конкретно.

— Готов рассказать мне обо всех своих финансовых махинациях?

— Да.

— Готов отдать мне половину всего имущества без судебных разбирательств?

— Да.

— Готов переехать из этого дома, если я захочу остаться здесь одна?

Пауза. Долгая, тягучая пауза.

— Да, — говорит он, наконец.

— Готов отказаться от Виолетты окончательно и бесповоротно?

— Я уже отказался.

— Когда? — не верю я ни одному его слову.

— Позавчера. После того как ты сказала, что у тебя никого нет.

— Почему?

— Потому что понял: она мне не нужна. Никто мне не нужен, кроме тебя.

Хочется верить. Так хочется, что больно физически. Но страшно. Страшно опять наступить на те же грабли, опять поверить, опять ждать изменений, которые не придут.

— Руслан, — начинаю я осторожно, — а ты понимаешь, что значит "быть мужем"? Не добытчиком, не решалой всех проблем, а именно мужем?

— Нет, — отвечает он честно. — Не понимаю. Но хочу научиться.

— Это значит разговаривать со мной, а не отмалчиваться, когда что-то не так.

— Я попробую.

— Это значит замечать, когда мне плохо, и не говорить "да всё у тебя нормально".

— Попробую.

— Это значит не убегать от проблем в работу.

— Я попробую, — его голос уже дрожит.

Я смотрю на него долго, изучающе. Передо мной стоит не тот самоуверенный мужик, который четыре месяца назад заявил мне о разводе. Передо мной стоит... человек. Сломанный, усталый, но искренний.