Чтение онлайн

— Ты готов пойти на любые уступки, — констатирую я.

— Да.

— Даже на те, которые тебе не понравятся?

— Даже на них.

— Даже если я буду долго злиться, долго не доверять, долго проверять каждое твоё слово?

— Даже так.

Я смотрю в его глаза и понимаю — он не врёт. По крайней мере, сейчас, в эту минуту, он абсолютно искренен. Вопрос только в том, хватит ли у него силы воли довести дело до конца.

— А я... — начинаю я и замолкаю. Что я? Готова ли я рискнуть ещё раз? Готова ли поверить, что люди могут меняться?

— Ты что? — подсказывает он мягко.

— А я не знаю, готова ли рискнуть ещё раз, — признаюсь я честно. — Боюсь, что через месяц мы опять будем стоять здесь и ругаться.

— Не будем.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что в этот раз я буду бороться не с тобой, а за нас.

Эти слова попадают точно в цель. В самое сердце. Потому что это именно то, чего мне не хватало все эти годы — чтобы он боролся не против меня, а за нас.

— Руслан...

— Да?

— Если я соглашусь, то это не значит, что я тебя простила. Это значит только, что я готова попробовать.

— Понимаю.

— И это не значит, что мы сразу станем счастливой семьёй из рекламы.

— Понимаю.

— У нас будут срывы, скандалы, моменты, когда захочется всё бросить.

— Но мы их переживём, — говорит он с такой уверенностью, что я почти верю.

Я молчу долго, взвешивая все "за" и "против". В голове крутится только одна мысль: а что, если на этот раз всё действительно получится? Что, если Руслан и правда может измениться? Что, если мы сможем стать теми людьми, которыми должны были бы стать с самого начала?

Но тут же другая мысль: а что, если не получится? Что, если это очередная иллюзия, которая разобьётся о реальность? Смогу ли я пережить ещё одно разочарование? И куда делась моя недавняя решительность?

Я смотрю на Руслана, который стоит передо мной с таким выражением лица, как будто от моего ответа зависит вся его жизнь. И понимаю, что выбор уже сделан. Где-то глубоко внутри, ещё до этого разговора.

Потому что люблю. Всё ещё люблю этого упрямого, сложного, иногда невыносимого мужчину. И потому что хочу верить в то, что люди могут меняться.

Вопрос только в том, готова ли я сама рискнуть ещё раз.

За окном кухни уже глубокий вечер. Горят только фонари, отбрасывая тусклые блики на подоконник, а наши тени растягиваются по стенам — длинные, усталые, как и наши недоразборки и споры, эта чертовщина, которую мы называем войной друг с другом.

Мы сидим за этим проклятым кухонным столом уже который час подряд. Руслан напротив меня, его лицо осунувшееся, глаза красные — не спал, также как и я.

Его последнее предложение о втором шансе висит между нами, как граната с выдернутой чекой. Я боюсь до неё дотронуться, но и оставить так нельзя. Время тянется, как резиновое, а мир между нами настолько зыбок, что кажется — ещё слово, и он взорвётся. Но в его глазах — не уверенность, а мольба, и это пугает меня больше всего.

— Злата, — его голос хрипловатый от усталости. — Ты даже не отвечаешь. Хотя бы скажи "нет", если решила.

Я смотрю на свои руки, сжимающие чашку с остывшим кофе. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Господи, как же я устала от этих мыслей в голове, которые крутятся, как белка в колесе.

— Я не умею прощать, — наконец произношу я, и голос мой звучит странно — ни сердито, ни грустно, просто констатирую факт. — Особенно такие вещи. Ты публично унизил меня, пытался отнять студию, довёл до истерики, заставил ненавидеть. Как это простить?

Руслан кивает, будто ожидал именно этого.

— Не знаю, — честно отвечает он. — Может быть, не нужно прощать. Может быть, нужно просто попробовать забыть и начать заново.

— Забыть нельзя. — Я качаю головой. — Это часть нашей истории. Самая болезненная, но часть.

— Тогда что ты предлагаешь?

Я резко встаю, стул скрипит по полу. Не могу больше сидеть, мне нужно двигаться, думать на ходу. Подхожу к окну, упираюсь ладонями в подоконник. На улице проезжает скорая помощь, сверкая мигалкой и завывая сиреной — жизнь идёт своим чередом, а у нас тут развалины семьи разобраны по косточкам.

— Я не знаю, что предлагаю, — говорю я в окно, не оборачиваясь. — Мой мозг уже перегорел.

Слышу, как Руслан встаёт, подходит ко мне. Останавливается рядом, но не касается. Мудрый — знает, что я взорвусь от любого прикосновения сейчас.

— А если я опять испугаюсь близости? — продолжаю я, не глядя на него. — Если опять решу, что лучше разойтись? Я не переживу второй раз такое предательство.

— Тогда виноват буду только я. И никаких претензий к тебе.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит так близко, что видны маленькие морщинки у глаз, которые появились за эти месяцы нашей войны.

— Этого мало. — Мой голос становится жестче. — Мне нужны гарантии.

— Какие гарантии может дать человек, который уже один раз сломал все обещания?

И вот она — правда без прикрас. Никаких гарантий нет и быть не может. Есть только риск — огромный, болезненный, но дающий шанс на счастье. Или на новое разочарование, которое добьёт окончательно.

— Я боюсь, — произношу я тихо, почти шёпотом. — Боюсь поверить тебе и снова получить удар в спину.

— Злата, я понимаю...

— Ничего ты не понимаешь! — взрываюсь я, отступая от него. — Ты не понимаешь, каково это — жить двенадцать лет с человеком и вдруг узнать, что четыре года из них он тебя не любил! Притворялся каждый день, каждую ночь, каждое утро!

Руслан вздрагивает, будто я ударила его.

— Я не притворялся каждый день...

— Да заткнись ты уже со своими оправданиями! — кричу я. — Ты думаешь, от того, что это было не каждый день, мне легче? Ты думаешь, если ты меня любил через день, то я должна тебе благодарности петь?

Иду к плите, включаю чайник. Руки трясутся, чёрт побери. Надо что-то делать, иначе я начну крушить посуду. А у нас уже и так осколков хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Злата, остановись.

— Не говори мне, что делать! — поворачиваюсь я к нему. — Я месяцами останавливалась! Молчала, когда ты меня унижал! Терпела, когда ты пытался отнять у меня единственное, что у меня есть — мою студию! А теперь ты приходишь и говоришь "давай начнем заново", как будто можно взять и стереть всё к чертовой матери!