Чтение онлайн

Я поначалу внушение этой выдумщице сделал. Она в слёзы: какое вам дело, мужик всё равно ничего не помнит. Может, и не вспомнит никогда. Ходит как тень, ни тпру, ни ну. Кому он нужен такой? А так хоть я подберу.

Ну, я подумал, наверное, так оно лучше… Да вон он!

Военврач кивнул в сторону окна, за которым неторопливо проходил понурый человек.

Андрей Николаевич глянул и подскочил как ужаленный:

— Иван?!

Полковник едва не пролил из колбы драгоценную жидкость.

— Не понял… — растерянно пробасил он.

— Брат это мой младший!

Савельев выскочил за дверь, столкнувшись с Жанной, нёсшей на подносе три кружки с чаем. Поднос вылетел у неё из рук, тёмная жидкость плеснулась на белы й халат, а кружки осколками разлетелись по полу.

— Простите, ради Бога! — пробормотал Андрей Николаевич, устремляясь на улицу.

Жанна проводила его взглядом и вопросительно уставилась на полковника, мол, чего это с ним?

— Наш Коля, оказывается, брат его младший. И не Коля он вовсе, а Иван. Охренеть!..

Наверное, впервые в жизни военврач был столь эмоционален.

Савельев тем временем был уже на улице. Он нагнал брата, рывком за плечи развернул к себе, увидел пустые глаза, давнишнюю щетину на впалых щеках и на шее с острым кадыком.

— Иван!!! Ты узнаёшь меня? Это я, Андрей!

В безразличном взгляде Никитина промелькнуло что-то, он уставился на старшего брата, небритый подбородок затрясся в беззвучном плаче, из глаз, наполнившихся болью, потекли слёзы.

Андрей Николаевич крепко обнял его, бормоча счастливо:

— Иван… Узнал… Чёрт небритый…

— Ан-дрю-ха… — по слогам произнёс Никитин, — Ан-дрю-ха… — и заплакал навзрыд, сотрясаясь всем телом в объятиях брата.

— Ну что ты, Иван, что ты… Всё теперь будет хорошо…

— А где это я? — чуть успокоившись и освободившись от объятий брата, спросил Иван, осматриваясь.

— В госпитале. Ты память потерял. Тебя тут Колей все зовут, — улыбаясь и тоже вытирая выступившие слёзы, — ответил Андрей Николаевич.

— Да, теперь вспомнил. Тот бой с кубанскими казаками, рукопашная, а потом сильный удар по голове, искры из глаз и темнота… А сколько я уже здесь?

— Постой, постой, какой бой с кубанцами? — с непониманием спросил Савельев.

— Наш батальон оборону держал на подступах к городу по улице Светлогорская. Вот тогда меня и оглоушили. Мы ещё держим те позиции?

Савельев, прикусив нижнюю губу, смо трел на брата, а потом произнёс глухо:

— Нет, уже не держим…

— Отступили, значит. Понятно. Ты так и не сказал, сколько я уже здесь.

— Пойдём-ка к начальнику госпиталя, братишка.

— Зачем? — не понял Иван. — Я себя нормально чувствую, всё вспомнил. Разве что попросить, чтобы он сразу выписал меня. Мне надо на фронт, к ребятам… Как ты сам тут оказался? Хорошо, что ты на нашей стороне. Честно говоря, я даже не ожидал от тебя такого. Ты ведь всегда за действующую власть был.

— Пойдём. Только в кабинете помалкивай. Хорошо? А то вдруг полковник решит, что ты не совсем здоров и не отпустит тебя. И что бы ни услышал — молчи. Молчи и всё. Договорились?

— Ладно, договорились, — легко согласился Никитин. — Буду молчать, чтобы начальник ничего такого не подумал обо мне.

Они зашли в бывшую контору свинокомплекса.

Улыбающиеся п олковник и Жанна встретили братьев на входе. За ними толпились другие медики, уже прознавшие о новости.

Военврач выпроводил женщину из кабинета со словами:

— Жанна, мы тут мужиками посидим. Пусть меня пока никто не беспокоит.

Он прикрыл дверь и воскликнул:

— Дела!

Несвойственная ему эмоциональность тут же исчезла, уступив место устоявшемуся флегматизму.

— Что ж, уважаемые братья, давайте выпьем за вашу неожиданную встречу, — полковник извлёк из тумбочки третью стопку. — И за твоё, Иван, чудесное исцеление. А ты сам-то всё вспомнил?

— Да. С того самого боя…

Андрей Николаевич наступил ему на ногу.

— Ой, Иван, извини, — сконфузился он. — Давайте выпьем.

После того как выпили, Савельев сказал:

— Вячеслав Игоревич, я Ивана заберу сегодня.

— Да не вопрос. Забирайте, Андрей Николаевич. Нужно только медкарту заполнить толком и сделать справку о нахождении вашего брата у нас на излечении. Это для командира части, чтобы не числился у него боец без вести пропавшим или ещё того хуже — в дезертирах. Номер войсковой части и фамилию командира помнишь, Иван?

— Конечно, — утвердительно кивнул Никитин. — Я всё вспомнил.

— Не нужно справок, — поторопился вмешаться Андрей Николаевич. — Я всё сам улажу.

— Как знаете, — пожал плечами полковник. — Тогда на посошок?

— Давайте, — согласился Савельев. — Да, товарищ полковник, когда мы договаривались о встрече, вы сказали, что домой нас доставят на каком-то госпитальном грузовике, который как раз пойдёт в нашу сторону.

— Машина будет, как я и обещал. Удачное время вы выбрали. А так пришлось бы вам со всей пишущей братией тут куковать до очередной колонны или иной оказии. Един ственное «но»: прямо до порога доставить вас не получится. Километров десять придётся пешком идти.

— Нам не привыкать, — улыбнулся Савельев. — Журналисты народ привычный. Да и я с ними пообтёрся.

Полковник кивнул, тоже скупо улыбнувшись:

— Я помню вас до войны, Андрей Николаевич. По телевизору часто видел. Вы тогда совсем другим мне казались.

— Недоступным и зажравшимся чинушей, да? — опять улыбнулся Андрей Николаевич.

— Не то чтобы… — начал военврач.

Но Савельев перебил его добродушно:

— Ладно-ладно! Знаю я, как нас, слуг народа, привечают.

Наскоро попрощавшись с начальником госпиталя, Андрей Николаевич едва ли не подталкивая брата, поторопился на улицу.

— Да что случилось-то, Андрей?! — воскликнул Иван, выйдя из домика. — Сейчас мы вдвоём, без свидетелей. Ты можешь объяснить?

— Все объяснения будут после, — ответил Савельев. — Дождёмся, когда журналисты всё закончат, и поедем домой.

— Мне вообще-то в свою часть надо.

— Сначала ко мне, — безапелляционным тоном ответил Андрей Николаевич.

— Ты чего раскомандовался-то, братишка? — шутливо спросил Иван. — По старой привычке?

— И новой тоже, — отрезал Савельев и улыбнулся: — Я, чтоб ты знал, начальник отдела по связям с общественностью при штабе армии.