Ликуя молнией и громом,он в настороженную тишьударил конным эскадрономпо звонкому железу крыш.Отяжелев, пошел работатьс хозяйской щедростью,с умоми до седьмого сеял потагустым серебряным зерном.Потом притих.Дождинки тоньшелетели.И оборвались.Внезапно появилось солнце,и вспыхнул ярко каждый лист.Но еще долго под окошком,себя до капельки отдав,совсем как в детские ладошки,в кадушку шлепала вода.
Волк
У прорана,в глубине распадка,он лежит, забившись в краснотал.Глубоко под левую лопаткуугодил губительный металл.Шерсть егоружейным пахнет дымом.Дрожь пронзает тело вновь и вновь.Он ушел, но гроздьями калиныпо следам его ложилась кровь.Здесь он был царем.По-царски — многокрови проливал.Но пересекжизнью ему данную дорогупо своим законам человек.Волк глядитсквозь заросли малины,сквозь густые ветви ивняка.А в глазах его непримиримыхзатаилась смертная тоска.И волчата тут же,у прорана,ощущая страшный дух свинца,у него зализывают раны,наливаясь злобою отца.
Лед-тощак
Было поздно судить-гадать,где и как потерялась гать…Всюду тонкий, на палец, лед,на три пальца поверху — снег,а под ними — болото ждет,жадно чавкает в глубине.Только шаг,единственный шаг,—с громом рушится лед-тощак.Не могу побежать вперед,не могу рвануться назад.А болото сосет, сосет,тянет,пучится на глазах,лижет мне патронташ и нож.До зубов пробирает дрожь…Где-то ветерпрошел стороной.Тихо дрогнул вечерний мрак.И завыл мой пес надо мной,словно сердце рванул наждак.Ой, любовь моя,синий чад.Ой, судьба моя, лед-тощак!Закричись —вокруг ни души.До рассвета — сомкнется гладь.Вот и смерть по кустам спешит.То-то рада: подстерегла!Я сто раз от ее косыбуйну голову уносил.Был доверчив, наивен,прост.Пред тобою я — чист и прав…— Ну, прощай, мой пес!..Он подполз,мертвой хваткой вцепился в рукав.Упираясь в кочку, скуля,стал тянуть из болота меня…Опоздала, смерть,я не твой!Сапоги сняла — подавись!..Я в лесу, на снегу, босой,но готов сражаться за жизнь.Буду жить,не считая лет:я собачьей болью отпет!
«Пенную, клокочущую брагу…»
Пенную,клокочущую брагувыплеснуло разом из оврагов —безрассудно, яростно, хмельно.Цветоносным маем пахнет терпко.В пойме перепуганные вербыощупью отыскивают дно.Половодьем света,блеском, гулом,каждою воронкой и волнойи меня, как вербу, захлестнуло,замотало шалой новизной.Я хожупо тающим дорогам,я ношу нетающей тревогу,ожиданьем заливает грудь.Бьется в окна голубая птица,и туманов непросохших ситцыночью мне покою не дают.На рассветежарко тянет вальдшнеп,крыльями разбрызгивая высь…Хоть на миг забудь, что будет дальше,но весне и сердцу подчинись.
«Не девушке ли в скупости сердечной …»
Не девушке лив скупости сердечнойя сделал зло, не понимая зла?Не роще ли редеющей?Не речке ль,что, обмелев, до моря не дошла?Не замутил ли правдыпустословьем?Не получил ли что-то не в черед?Не растоптал ли редкое гнездовьетой птицы, что сегодня не поет?Когда уверен,что не тронут грозы,и ты непогрешим,и чист зенит,легко пройти, и не заметить слезы,и отвернуться сердцем от обид…На росстани дорогстою, как витязь,вполне прозревший, без меча и лат.Кому я сделал больно?Отзовитесь!Откройтесь — перед кем я виноват.Без скидокна условия и время,все тот же — не силен, не знаменитприму вину — мучительное бремя,и постараюсь честно искупить.
Рапана
Приложи ее к ухуи стой:в многослойном приглушенном хореты услышишь, как бьется прибойу нее в перламутровом горле.Сколько летс безделушками в рядв этой комнате, тихой и сонной…Как стеклянные, волны звенят,и ревут штормовые муссоны.Слышен склянокотчетливый бой,скрип грот-мачты в безбрежном просторе.…Я вот так женаполнен тобой,как рапана пронизана морем.
«По-летнему зори лучисты…»
По-летнемузори лучисты,и август уйти не спешит.Но первые желтые листьясрываются тихо с вершин,на травыв измятости волглойложатся к подножью берез.Все дни своей жизни недолгойпрожили они на износ.Все летони грозы, ни ветры,ни ливней тяжелый накатне смяли их, рвущихся к свету,тянувшихся вверх, в облака.Царапнеттревогою остройпаденья печальный обряд.Не просто живому, не простоуйти, не познав сентября…Срываются листья покорнои падают — жизнь протекла,—бросают на отчие корнипоследние капли тепла.
Новогоднее
…Слушай,сделаем иначе:сядем в поезд и — на дачу.Сказка ночи, тишины.Что возьмем?Консервов банку,чаю, хлеба полбуханкии кусочек ветчины.С электричкив полвосьмого —прямо в юность, в лес сосновый,полный шорохов и снов.Как снежком запахнет вкусно!А какая воля чувствам:ни огней, ни голосов.Я уверен:будешь радапоходить тропинкой садараз и два.Куда спешить?Шаг упруг. Сильнее плечи.И тебя коснется вечностьочищением души.Постоимпод синей бездной,вспоминая строй созвездий,позабытых так давно.А когда-то изучали,уходя в поля ночамипосле взрослого кино.А потомрастопим печку,на столе пристроим свечку,стол накроем без хлопот.Без речей, без шумных тостов,откровенно, тихо, простовспомним весь прожитый год…А какое пробуждение!Утрословно день рожденья.Снегом щеки обожжет.Днем уже знакомой трассоймы вернемся, как из странствий,в новый город,в новый год.
Вислянка
Режут ветры здесьбритвами острыми.Давит слезы из камня мороз.И лежат снеговые простынидо горячих июльских гроз.Но на скалах,над козьими тропками,на обрывах кремнистых породуцепилась вислянка неробкая,зеленеет и нежно цветет.И, обжившаяголые гребни,где идут ниже ног облака,сине щурится в дикое небоизумленною каплей цветка.Щедро вымыта,скупо согрета,не поступится верою в лето,не уступит гранитный карниз.Позавидуешь скромности светлой,позавидуешь жадности этой —каждой клеткойдержаться за жизнь.
«Дай мне, жизнь до самого заката …»
Дай мне, жизнь,до самого заката,как всегда ходил я, дошагать:легким, крепким и молодцеватым,слышимым для друга и врага…Чтоб быланезыблемой Россия,чтобы на земле не меркнул день,все я отдал — молодость и силу,ничего не требуя взамен.Падал навзничь,но не на колени.И горел, не покидая строй,рядовой большого поколенья,беспощадно смятого войной.Мы в горниле бойнивыжгли страх свой,поднялись у смерти на пути.Как же мне пред молодыми —дряхлым,сгорбленным и немощным идти?Промолчимо болях и обидах.Памяти — наш твердый шаг и след,чтобы те, кто вышел и кто выйдет,знали,как прошли мы по земле.
Право сердца (глава из поэмы «Фронтовики»)
Вместо вступления
От взрывов вздрагивают нары.Песок с наката словно дождь…Я просыпаюсь, рядом шарю —ищу одежду, обувь, нож.Я помню: складывал все этоздесь, в головах, и возле ног…Ни пистолета, ни планшета,ни шлемофона, ни сапог…Кричу и сам себе не верю:в землянке пусто,нет ребят.Плечом высаживаю дверии вижу: черно-красный ад.Разрывы. Грохот.Дым как вата.В земной коре глухая дрожь.Где самолеты? Где ребята?Куда бежать — не разберешь.Бегу, и падаю,и бокомползу.Кричу — беззвучен рот.А на меня заходит «фоккер»,враз из обеих пушек бьет.Разрывы справа.А, промазал!Я резко влево — недолет.Я снова вправо: врешь, зараза!..А он все кружится и бьет…Разрыв. Огонь.Ударом в спинувзрывная бросила волна……И просыпаюсь…Чертовщина!..Опять ты снишься мне, война!