Чтение онлайн

«Что же Вы с ним такое делали?!» – возопила медсестра – фельдшер. «Пушку чистил» – честно признался морпех.

Учебные стрельбы на флоте производятся очень просто: ставят на гидростате углубление, допустим восемь метров и палят по миноносцу. На нем посредник, который наблюдает, как идет торпеда. Прошла под корпусом – значит, попал. По корме или по носу – промазал. Оценка два балла, командиру фитиль. Торпедный катер ТК–12, скажем без ложной скромности, стрелял классно. Висели на доске отличников до пожелтения фото, но вдруг стали мазать. Как ни стрельба – два балла. Командир рвет под фуражкой волоса: «Я точно стреляю!». А посредник сообщает – промах.

Узнал командир фамилию посредника, и прошло его удивление. Он у этого офицера, когда еще курсантом был, девушку увел и на ней женился. И вот выходим мы на стрельбы. Прошли входные молы, командир командует торпедисту: поставить углубление три метра! У того берет на голове заерзал: «Товарищ командир! У него осадка четыре с половиной метра, всадим!». «Как же мы всадим – говорит командир – когда мы всю дорогу мажем! Исполняйте приказание!..».

Вышли на боевой курс, командир командует: «Залп!». Торпеды – шлеп-шлеп вышли из аппаратов, катер наш тряхнуло. Командир и говорит механику: «Теперь пусть доказывают, что я по врагу промахнусь!». Положил лево на борт и пошел в базу.

В миноносец попали обе торпеды, хотя очень редко бывает, когда обе по цели. Одна в первом котельном отделении оказалась, вторая в ахтерпике. Полчаса пластырь подводили.

Командира разжаловали до младшего лейтенанта и убрали на Север. Но он свое доказал и за это его уважает весь флот. Другой стал бы по начальству ходить, строчить жалобы, комиссию требовать. А здесь раз – и в дамки! В бою с таким командиром не пропадешь! Всякими путями приходится правду доказывать…

Досталась мне по случаю бензиновая зажигалка. Для заправки зажигалки мне принесли литровую бутылку авиационного бензина. Зажигалка проработала дня три и «отдала концы». Летним теплым, безветренным вечером пошел я выливать не нужный уже бензин в наш уличный гальюн. Гальюн был кирпичный, очень добротный, где-то на 15–18 очков.

Когда я пришел туда, в гальюне сидел мой приятель на третьем по счету от того, куда я лил бензин дучке. Выливаю я в очко бензин и разговариваю с ним о жизни. Тут он задает вопрос: «Вова! Ты чего туда вылил?». «Бензин!». «А ты его подожги!». «А вдруг гальюн загорится?». «Чему тут гореть? Он же кирпичный!». Оценив резонность доводов товарища, я взял спичку, чиркнул ее о коробок и бросил в очко. Произошедшего вслед за этим эффекта никто не ожидал. Раздался сильный хлопок, и из всех очков вверх, почти до потолка, взметнулись языки пламени. Следом за этим раздался дикий рев: «Мудак!!! Ох, и мудак!!!». Товарища смело с дучки могучим ураганом. Спущенные брюки не позволяли его ногам скакать в полную силу, поэтому он мелко семенил кругами по гальюну, суча ими и не переставая материться.

«Скотина ты, Пельмень (кличка друга)! Ты же сам сказал мне, чтобы я поджег!». «Не ты! Я! Я мудак!!!! Ох, и муда-а-а-к!» – орал мой корешок.

Как известно, на завтрак в Военно-морском флоте обычно дают два куриных вареных яйца В один прекрасный день один дотошный капитан-лейтенант увидел на своем столе эти самые куриные яйца, которые были сверху не совсем чистые и стал высказывать обслуживающей его официантке свои претензии по этому поводу. На его, можно сказать, справедливые упреки она вдруг закричала на всю столовую: «Марь Петровна, а почему сегодня офицерам яйца не помыли?!».

Начальник штаба дивизии атомных подводных лодок имел привычку оставлять яйцо, что полагалось каждому моряку-поводнику к завтраку, на обед. Он засовывал яйцо то в хлебницу, то в стакан для салфеток и в иные не самые подходящие для этого места. Все бы ничего, но официантки столовой яйцо порой не замечали, меняя салфетки и т. д., поэтому частенько давили. Мало радости отмывать хлебницу от размазанного по ней яйца. Девчонки поступили просто и бесхитростно – написали и положили на стол начальника штаба записку: «Товарищ капитан I ранга! Не кладите свои яйца в хлебницу».

В ближайший же обед начальник штаба подскочил, как ошпаренный, и заорал на весь зал: «Это не мои яйца, это яйца капитана II ранга Муркина!», чем убил наповал весь присутствующий в столовой личный состав.

Как рассказал мой старшина команды службы «С» ПЛАРБ К–426 Андрей, история произошла в Москве, на станции метро Речной вокзал. На станции только поставили турникеты со стеклянными створками, которые если закроются, то так что мало не покажется. Самый обыкновенный час пик, через турникет прёт заяц, эдакий мужичок лет сорока с пакетом, в котором, как выяснилось, был примерно десяток яиц.

Летит дяденька через турникет, а пакет сзади держит, чтобы яйца не побить. Сам пролетел, а пакет створками прессануло. И вся будущая яичница попала на полную такую бабушку – старушку которая культурно стояла и ждала своей очереди.

После чего последовала фраза: «Поганец! Нормальные мужики яйца спереди носят!».

Акт первый: Троллейбус десятого маршрута, и даже полупустой. Заходит мужчинка с большим картонным лотком яиц в руках, садится на одинарное сиденье слева по ходу троллейбуса.

Акт второй: Следующая остановка. Заходит барышня с контрабасом, оглядывает милым взглядом мужчинку с оным лотком и садится на сиденье впереди, спиной к мужчинке.

Акт третий: Заходит контроллер и подходит к барышне. В этот момент мужчинка с лотком выходит, на его место садится молодой парень. Контролер, подойдя к барышне, молвит: «Вы должны заплатить и за свой контрабас, ибо места он больно уж много занимать изволит!». «Я заплачу за свой контрабас только тогда, когда вот тот сзади меня заплатит за свои яйца!» – молвила контролеру женщина.

Немая сцена. Все, в том числе и женщина, смотрят назад, на молодого парня, который, покрываясь краской, отвечал неприлично ведущей себя женщине: «Когда мои яйца станут такими же большими, как ваш контрабас, тогда я за них и заплачу».

Взрыв хохота. Занавес.

Восемь утра, понедельник, все люди как будто только что из-под асфальтоукладочного катка – общее настроение передавать не буду и так все понятно. Кондуктор с трудом пролазит, между людьми «среднего класса», наконец добирается практически до «хвоста» автобуса. Два задних сиденья занимает мужик в спортивном костюме – на одном сидит сам, на другое положил громадную спортивную сумку. Кондуктор, уже задолбанная с самого утра, злачным голосом говорит мужику: «Мужчина оплачиваем проезд за себя и багаж». Мужик, не вникая, отвечает: «Да блин у меня там яйца – разбить боюсь»».

Тут автобус на светофоре резко тормозит и народ начинает валится друг на друга, вспоминая вслух всех праотцев, кондуктор пытается всех успокоить и услышав сзади отборный мат в свою сторону от пьяной бомжихи, начинает с ней долгую дискуссию на повышенных тонах, забывая о мужике. Тем временем автобус проезжает пару остановок – мужик с яйцами успевает выйти и в заднюю дверь заходит похожий спортсмен с такой же огромной спортивной сумкой. Кондукторша в конце концов посылает бомжиху в знакомое место и, вспомнив, о мужике со спортивной сумкой обращается уже к только что зашедшему спортсмену: «Мужчина, ну вы будете платить за яйца?».