Чтение онлайн

Каплей Вова вышел наверх, прошел в район рубки и увидел проверяющих, которые в сопровождении ЗКПЧ уже спускались в ограждение боевой рубки для прохода внутрь подводной лодки. Проверяющие, судя по их поведению и широко раскрытым глазам, увидели подводную лодку впервые в жизни, и у входного люка замешкались, увидев простыню, постеленную возле люка. На белую простыню еще никто не ступал, так как боцман успел ее постелить вместо ветоши. Пятнадцатилетний капитан-лейтенант Вова, не растерявшись, обратился к толпе проверяющих политрабочих: «Товарищи! Не стесняйтесь, проходите внутрь подводной лодки за мной». Сняв тапочки РБ, переступил белую простыню и, нагнувшись, головой вниз полез по поручням трапа, подобно медведю панда, сверкая голыми пятками. Проверяющие, как оказалось потом бывшие армейские политрабочие, чтобы не ударить лицом в грязь, мол, мы все знаем и обычаи флотские – тоже (они по своей тупости посчитали, что так и нужно спускаться вниз головой) стали быстро снимать сапоги, и один из них уже нырнул вниз головой!

Послышался глухой удар внизу и – тишина. За первым успели грохнуться в Центральный пост еще двое проверяющих, пока остальных, заподозрив неладное, успел остановить ЗКПЧ.

Подводная лодка возвращается на базу после торпедирования транспорта. Носовые торпедные аппараты пусты, в кормовых – одна торпеда, но в последней атаке получили звездюлей от кораблей охранения и что-то повредили в них. В общем, кормовые аппараты неисправны и, починить их в походе не представляется возможным.

Ночь. Луна. Ветер. На волнах барашки. Рай для подводной лодки, можно идти, периодически поднимая перископ, без боязни быть обнаруженным. Так и идут, командир лениво осматривает горизонт и вдруг, делает стойку. Транспорт противника! Крупный! Без охранения! Мечта подводника. Командир, недолго думая, дает команду «Боевая тревога! Торпедная атака!», и задает вопрос «Комиссар! А как стрелять будем?». Замполита охватил азарт, и выдал он следующее предложение: «Силами команды перетащить торпеду из кормового аппарата в носовой, товарищ командир!». Командир забился в истерике от смеха, невзирая ни на кого и ни на что. Когда он немного остыл, ЗКПЧ спрашивает его: «Что, товарищ командир, не дотащим торпеду из кормы в нос?».

В ответ командир задал один – единственный вопрос: «Дотащить вы ее может и дотащите. Но как вы ее развернете!?».

В подчинении помощника командира атомной подводной лодки находится служба снабжения, по Корабельному уставу – служба «С». Имея на меня зуб, заместитель командира по политической части решил накопать в ней дерьма побольше на наши с интендантом головы. Как известно, каждому матросу положено вафельное хлопчатобумажное полотенце. Чаще всего со склада выдают не готовые штучные полотенца, а нарезанные рулоны. И делают их прямо в части – отрезается метр ткани, подрубается 1 см по краям, то есть на концах полотенце загибается и подшивается. Вот однажды и прибыло это политрабочее тело с проверкой в интендантскую кандейку. Взял интенданта и вместе с ним в кубрик личного состава – шасть! Берет первое попавшееся полотенце, а оно стираное-перестиранное и, ясное дело, весьма севшее, измеряет его школьной линейкой. Конечно же, там не 100 см, следуют крики и маты: «Матросов обворовываешь, полотенечный материал крадешь! С помощником на пару дела проворачиваете!». Интендант мой все-таки оказался на высоте: взял новенькое полотенце, посчитал на нем клеточки, потом взял с пропавшими сантиметрами и тоже клеточки сосчитал… Совпало!

Больше ЗКПЧ в нашу деятельность не вмешивался. Проучили мы его еще раз. Вернулся мой интендант из очередного отпуска с опозданием на месяц и просит как-то прикрыть. Через корешей-докторов делаем ему в оправдание справку о том, что болен… СПИДом. С командиром были в хороших отношениях, для виду посвистели на него, приказ о наказании сделали по принципу «Липа должна быть липовой, а не дубовой» и на этом все закончилось. Но возникла одна лишь замполитовская сволочь. Ну, а выше головы (нас с командиром) не прыгнешь!

Для более изощренного издевательства над ЗКПЧ на следующий день я дал ему справку за подписью и печатью тех же докторов о том, что мой интендант вылечился от СПИДа!

Служил на подводной лодке капитан-лейтенант Виталик, у которого по некоторым причинам не сложились отношения с начальником политического отдела. В итоге НачПО добился увольнения Виталия в запас. Перед увольнением необходимо заполнить обходной лист – проставить кучу всяких отметок «сдал-принял», «состоял», «не привлекался» и т. д. Сменившись с патруля, каплей Виталик обходной лист для удобства положил в кобуру. К НачПО за подписью ему идти, естественно, не очень хотелось, но было надо.

Наступил финал этой истории. Открывается дверь кабинета НачПО, и оттуда появляется увольняемый по вине последнего, Виталий с мрачнейшей рожей. Произносится фраза: «Ну, ты у меня последний остался, я уже со всеми рассчитался», и рука тянется к кобуре, в которой лежал обходной лист. Опешивший НачПО, не долго думая, выпрыгнул в окно с третьего этажа и сломал себе ногу.

В итоге после возвращения из больницы пришлось увольняться и ему по состоянию здоровья…

Служил в электромеханической боевой части «пятнадцатилетний» капитан-лейтенант Володя. «Пятнадцатилетний» – не потому что молодой, а потому что пятнадцать лет каплеем проходил, и большая звездочка ему ну никак не светила. И он так тяготился службой на подводной лодке, что не мог больше ее видеть. А уволиться в запас в 70–80-е года было ой как трудно, если только по большому блату. На всех его рапортах была одна и та же виза: «Нет оснований». Однажды заступил Вова дежурным по подводной лодке. А старшим на борту остался заместитель командира по политической части. Перед тем как идти отдыхать дежурный по ПЛ должен осмотреть пирс, швартовые концы и записать результаты осмотра в вахтенный журнал. В два часа ночи Вова вышел на пирс, а там моряки жгли мусор и осталось пепелище. Взял он, да и перемазался сажей, привел в боевое положение ПДУ (портативное дыхательное устройство, которое все подводники должны носить при себе) спустился на подводную лодку и, минуя Центральный Пост, отправился к каюте ЗКПЧ.

Что может делать замполит в третьем часу ночи? Естественно, видеть тридцать третий сон. Вова начал барабанить в дверь и кричать нечеловеческим голосом «Пожар в девятом отсеке!!!». ЗКПЧ выскочил из каюты – конечно, ничего понять не может. Вова ему и говорит: «Товарищ капитан второго ранга! В девятом отсеке пожар! Личный состав моим командам не подчиняется. Идите в Центральный Пост, поднимайте народ, а я девятый – на ликвидацию пожара!». Этот политрабочий в чем мать родила – в трусах и в майке, побежал в ЦП. Там картина вполне обыденная. В командирском кресле дрыхнет помощник дежурного – мичман. За пультом сидит вахтенный матрос и пускает слюни на вахтенный журнал. Вдруг врывается растрепанный ЗКПЧ и начинает орать: «Всех под трибунал отдам! Аварийная тревога! Пожар! Бегом! Звонить командиру соединения!». В общем, бред полнейший…

Тем временем Вова уже умылся, почистился, потихонечку пришел в Центральный Пост и из-за спины бушующего зама показывает мичману, что, мол, замполит-то того, крыша поехала совсем. Ну, тут мичманок смекнул, вызвал подкрепление, замполита «упаковали», и засунули обратно в каюту. Как полагается – выставили вахтенного со штык-ножом и с повязкой.

Утром прибывает командир ПЛ. Вова ему докладывает, что во время его отсутствия происшествий не случилось, только казус один произошел – замполит подвинулся рассудком. Командир удивился, но посмотреть пошел. Подходят к каюте зама – а там моряк с ножом, дверь опечатана, всё по уставу. Командир постучал, а из-за двери – «У-ууу! М-ммм!». Это они ему кляп в рот воткнули, чтоб не ругался сильно. Доложил командир в дивизию. Приехали медики, «политрабочие», командование. Вову от дежурства отстранили. ЗКПЧ сразу побежал в политотдел с докладом. А там у него корешок, толи по училищу, толи по академии, да и неважно это. Вызывают Вову на ковёр. «Как же Вы могли, опытный офицер, устроили цирк. А если в следующий раз пожар фактически возникнет… А если бы он вёз патроны… Ля-ля-ля…». Ну и так далее в таком духе. А Володя такой весь невинный и говорит: «Кстати о цирке. Я, вообще-то, иллюзионист и могу создать любую иллюзию. Ну, например, что у вас в кабинете по пояс воды». Те переглянулись: «Давай, валяй!». «Только уж для полной иллюзии надо как-то приготовиться, – говорит Вова, – Ну сесть там повыше, мебель поднять… А потом я выйду из кабинета, а когда зайду через 10 секунд обратно, у вас будет полная иллюзия».

Те и подготовились, Вова выходит из кабинета, напротив – дверь приемной НачПО. Он туда. Так, мол, и так, товарищ капитан 1 ранга, захожу в кабинет вашего заместителя, а там наш замполит, только, похоже, они оба подвинулись рассудком. Сидят без ботинок на спинке дивана, мебель вся переворочена. НачПО – «Не может быть!?». Вова ему – «Может, может. Зайдите, сами посмотрите». Тот пошел, ну и застал обоих политрабочих в «режиме ожидания иллюзии».

Правды ради, надо отметить, что был у неё «Нарру end». Уволили капитан-лейтенанта Володю с флота в течение 48 часов.