Чтение онлайн

Оказалось – проще простого. Охранялись, по всей видимости, калитка и вход в дом с улицы. Со двора – для своих. Да и вид мой не вызывал у бандюков ничего, кроме желания назвать уродом.

Вот и второй этаж. Приемная. За столом – молодая девчонка, крашеная блондинка.

– Вам куда, папаша?

Вот так меня еще не называли.

– К Ивану Андреевичу.

– Договаривались?

– Мы старые друзья. Он меня всегда примет.

– Хорошо, раздевайтесь, а я доложу.

Ни то ни другое не входило в мои планы. Под курткой – «АКС», а предупрежденный Иван Андреевич может не захотеть общаться со мной на моих условиях.

Поэтому я показал девушке автомат, и она, умница, по моей просьбе сразу легла на пол. Аккуратно так, даже юбочку одернула. Я честно выдернул трубки из трех телефонных аппаратов, стоявших на столе, и захлопнул входную дверь.

– Закричишь или выйдешь – найду и убью, – объяснил я девице. Видимо, она все-таки догадывалась о специализации работодателя, потому что напасти восприняла стойко и, я бы сказал, без удивления.

А я шагнул к кабинету. В нем оказалось две двери. Обе – дорогие, из какого-то дерева красноватого цвета. И мебель в кабинете тоже была красного цвета, явно непростая. Мы с Ефимом за пять лет напряженной работы такую не потянули бы.

За столом сидел Иван Андреевич. Он был очень доволен собой и, несмотря на возраст – постарше моего, – смотрелся как из импортного кинофильма.

– Вы ко мне? – удивился он, но, разглядев автомат, замолчал. Впрочем, не похоже было, что испугался. Меня даже с автоматом не боятся. Сначала. – Что вас к нам привело? – дружески спросил он. Манеры старого джентльмена напомнили мне покойного старшего. Он тоже был очень мил, перед тем как мне врезали, а жену изнасиловали.

– Есть проблемы, – честно признался я.

– Выкладывайте, – предложил Иван Андреевич.

Нет, с таким точно не пропадешь. Смотрит на тебя, как секретарь обкома из доперестроечных фильмов. Простой, добрый и с неограниченными возможностями.

– Беда у меня, – говорю, – Иван Андреевич! Я жену свою люблю, а ее изнасиловали. Детей люблю, а их перепугали и собирались убить.

– Кто? – закаменел лицом Иван Андреевич. Ну не любит он, когда жен насилуют и детей пугают.

– Опричники ваши. Вы послали их какие-то документы искать, а ублюдки эти зашли не в ту квартиру и таких дел натворили!

Прыгнуло-таки лицо Ивана Андреевича! Давно не практиковался, старый! Начал все отрицать, но мне уже было ясно. И ему уже было ясно, что мне ясно. А потому оба мы выжить не могли.

– Давайте договоримся спокойно, – убеждал меня Иван Андреевич, – все, кто неправильно понял приказ и воевал с детьми, будут сурово наказаны.

– Они уже сурово наказаны, Иван Андреич! – пояснил я ситуацию. – Теперь очередь за вами.

Я не уловил момент, когда у него сдали нервы. Он вдруг оказался с пистолетом. Я этого и ждал, не мог выстрелить в пожилого безоружного убийцу. «АКС» был поставлен на очередь, и эта очередь разбросала старого волка по роскошным обоям его кабинета. Это вам не какая-нибудь «беретта»!

Услышав стрельбу, народ в домике забегал. В дверь, предусмотрительно мной запертую, рвались. Но все было сделано добротно. А кроме того, я пальнул тремя патронами по верху двери. Рваться перестали.

По телефону Ивана Андреевича позвонил по 02 и сообщил о большой стрельбе на Тополевой, 23. ОМОН прибыл необычайно быстро, и еще через час я уже был в СИЗО, в небольшой одиночной камере.

Два часа назад я сидел в своем любимом кресле и смотрел боевик. Час назад я в боевике участвовал. Зато теперь пора моей активности закончилась, и очень похоже, что надолго.

Ефим, я очень надеюсь на тебя!

Черная вода была почти неподвижна. Крошечная рябь шла лишь от выступающей над водой коряги.

Это – в правом нижнем углу кадра. Левее и выше вода была такой же темной, но уже совсем без морщинок, как антрацитовое зеркало. В ней отражались небо, низкие серые облака и – ближе к краю – низкорослые, почти облетевшие березки, с трудом выросшие на болотине.

Все вместе это называлось – осень.

Ефим Береславский удовлетворенно хмыкнул и нажал на спуск. Вряд ли этот сюжет принесет ему славу, но он успел прочувствовать настроение момента и, если повезло, зафиксировать его. А коллекционирование моментов и было основной целью Ефима. Если копнуть глубже – с помощью «лейки» и трех «кэнонов» он, как умел, боролся с быстротечностью жизни.

В машине, оставленной на шоссе, зазвонил мобильный телефон. Ефим быстро, несмотря на свой пятьдесят шестой размер, выбрался по склону на дорогу, открыл дверцу и схватил аппарат. Но не успел. Мобильник отключился на мгновение раньше.

– Кому надо, еще наберут, – проворчал Ефим. Отрываться от камеры было обидно. Он подождал пару минут и, не дождавшись повторного звонка, пошел обратно. Спускаться было тяжелее. Девяносто пять килограммов нетто не способствовали аккуратности сползания по глинистой влажной земле.

Чертыхнувшись, Береславский стряхнул приставшие веточки и вновь приник к окуляру. Но настроения уже не было. Сделав пару дежурных щелчков, Ефим отвинтил камеру от штатива, аккуратно упаковал ее в фотосумку. Потом сложил штатив и окинул последним взором «поле боя». Болотина опять неуловимо изменилась. Солнце за облаками чуть набрало силу и, даже еще не пробившись, добавило в картинку желтого и красного, смягчило и утеплило ее. Это был совсем другой момент жизни, чем три минуты назад.

За что, собственно, Береславский и любил жизнь.

Он добавил новую картинку в свою личную память и, улыбнувшись, полез наверх.

Проезжавшие мимо машины чуть притормаживали, а их обитатели с интересом рассматривали грузного лысоватого мужчину в более чем цивильном прикиде, торжественно вылезавшего из кювета. Впрочем, его это никак не волновало.

«Ауди» завелась с полоборота. Ефим включил поворотник и, выждав момент, в один заход развернулся на нешироком загородном шоссе. Несмотря на внушительные размеры, «птичка» была весьма верткой. Теперь массивный нос его любимой игрушки был направлен в сторону столицы.

Ефим поддал газу, почти мгновенно добравшись до ста километров в час, и вновь довольно улыбнулся.

Машина не переставала радовать. Внешне – обычная «Ауди-100» пятилетней давности. Автомобиль, вполне соответствующий статусу его фирмы. Подержанная такая тачка стоит как два с половиной «жигуля», но комфортна, надежна, добротна. Короче, авто для бизнесмена того уровня, на котором еще не летают пули, но уже вкушают неких прелестей западной цивилизации.

В принципе все сказанное точно отображает уровень Ефимова бизнеса. Хотя и никак не определяет Ефимову суть. Даже те, кто хорошо его знает – а таких очень мало, может, десяток на всю Москву, – не рискнули бы точно определять Ефима. Слишком уж разный. Не сложный, а разный. Не такой, как все. Неопределяемый. Вот его главное отличие. Если уж он сам не знает, чего ему в этой жизни надо, то как его определишь?