Чтение онлайн

Климашин допил чай и ушел. А его место занял другой человек, причем столь настойчивый, что прорвал даже Маринкины кордоны.

– Добрый день, Ефим Аркадьевич!

– Здравствуйте.
– Береславский протянул гостю свою визитку.

Тот в ответ достал свою: "Марк Григорьевич Рейзман, коммерческий директор государственного унитарного предприятия "РОСПРОМ продвижение"".

– Мы занимаемся раскруткой лучших образцов отечественной бытовой техники, - начал гость.
– При соответствующей поддержке в верхах. Самых верхних.
– Марк Григорьевич возвел глаза к небу.

"Уж не Всевышний ли у них - "крыша"?" - кощунственно ухмыльнулся Ефим. Но сказанное его сразу заинтересовало. Здесь пахло большими бюджетами, которыми "Беор" отнюдь не был избалован. А в свете предстоящих трат такая работенка и вовсе представлялась многообещающей.

– Вы среди профессионалов - человек известный, - продолжил Марк Григорьевич.
– Кто ж лучше вас сделает рекламу сложной техники? Тем более понадобится написать множество статей, только прямой рекламой мы не ограничимся.

Береславский слушал с удовольствием. Если уж и кошке доброе слово приятно, то что говорить про творческого работника? Но пора было переходить к делу.

– А какие бюджеты предполагается запустить?

– Ну, мы в долларах не считаем, - застенчиво улыбнулся Рейзман.
– А в рублях ежеквартальное финансирование порядка пяти миллионов.

"Двести тысяч баксов в квартал", - перевел в уме Ефим, непатриотично считавший в маломеняющейся заокеанской валюте. Эти суммы для "Беора" были фантастическими. С учетом того, что часть денег шла на творчество и большая часть - на полиграфию, прибыль "Беора" до налогов могла составить десятки тысяч долларов! Обалдеть!

Очень скоро он убедился, что предложение не было голословным. Марк Григорьевич, если и не был в рекламе профессионалом, то уж точно в ней разбирался. И понимал, что делает. Ему требовалось совсем мало рекламы в электронных СМИ (там у "Беора" были минимальные возможности), чуть больше - в печатных, и максимум - в рекламном креативе, полиграфии, выставках, мобильных экспозиционных системах для мерчендайзинга*, то есть в том, в чем "Беор" был либо очень силен, либо, по крайней мере, не слаб.

Береславский никогда не считал себя алчным человеком, но здесь аж руки зачесались! Однако где-то в глубине мозга уже точилась крайне неприятная мыслишка: а за что ему такая радость? И что за это с него потребуют?

Ответ он получил очень скоро.

– Мы ведь понимаем друг друга, - вкрадчиво сказал Рейзман.
– Каждому хочется что-нибудь принести детям.

Ефим молчал, не желая помогать собеседнику. Тот деликатно кашлянул и продолжил:

– Я бы хотел знать, что смогу на этом проекте заработать.

Сразу многое прояснилось. Нет, он не на Луне родился и, безусловно, знал про схемы "с откатом". Говоря по-русски, сотрудник фирмы-заказчика предложил дать ему завуалированную взятку за помощь при получении заказа.

Живя в России, Береславский не считал такую схему невероятной, - он собирался честно отработать договор, а не перекачивать бюджетные средства под мифические контракты!
– хотя г-н Рейзман, конечно, был конкретным жуликом. Он-то собирался урвать от собственной конторы.

Глазки-маслины Марка Григорьевича радостно смотрели на будущего партнера. Он не сомневался в согласии Ефима. И был прав. Это было предложение, от которого трудно отказаться.

Единственно, что огорчало Ефима, так это то, что перед ним сидел не просто жулик, а жулик-еврей. Будь на его месте японец или англичанин, его это никак бы не задело. А так - неприятно. Именно этим объяснялось его минутное промедление. Хотя с точки зрения чистой теории такие рассуждения Береславского, по сути, тоже были проявлением национализма.

Рейзман неправильно понял молчание Ефима и бросился в атаку.

– Риска - никакого, - горячо заговорил он.
– Гарантия - сто процентов. "Откат" - не после поступления на счет, а после сдачи заказа.

А вот это уже насторожило. Господин Рейзман по своей роли просто обязан быть жадным. Даже не жадным, а алчным. Только такие люди продают собственные конторы. И вдруг - такое благородство. Черненький очажок в радостно гудящем мозге Ефима вновь привлек к себе внимание. Теперь он решил согласиться и выслушать дальнейшие условия. Если где-то есть зарытая собака, то сейчас она проявится.

Рейзман сильно обрадовался консенсусу.

– Вы не думайте, Ефим Аркадьевич, все чисто. Договор будет железно. Все обсуждено. Ваши прайсы уже изучены, и сейчас нужно рамочное соглашение, а прайс подложим как приложение. Мы переведем на ваш счет пять миллионов и будем их понемногу опроцентовывать уже по конкретным счетам. А закрывать - конкретными актами сдачи-приемки и накладными. Если хотите, мы переведем деньги на указанную вами фирму. Это не проблема.

– Хорошо, хорошо, - соглашался Ефим. Где же здесь подлянка? Или он, дуя на воду, откажется от сделки века?

– Единственный момент, - вкрадчиво начал гость ("Вот оно", - подумал Береславский), - но очень важный. Нам по ряду причин нужно, чтобы договор был заключен июлем, то есть двумя месяцами назад.

– Почему?

– А вам какая разница? Это ж наши внутренние проблемы.

– Это так. Но уж больно велик договор. Вот и интересуюсь.

– Тут тайны-то нет. Мы планировали работу с вами еще в июле. Тогда же подготовили договор. Ваши прайсы нас полностью устроили.
– Он тряханул зелеными листами, которые достал из портфеля.
– Потом собирали справки. Проверяли вас, улыбнулся Марк Григорьевич.

Все. Дальше не надо. Летний прайс был в желтых тонах. А этот напечатан три дня назад. Буквально за день до нападения на Сашку. Ефим вдруг почувствовал себя немножечко антисемитом.

Г-н Рейзман не понял причины изменения настроения. А объяснять что-либо Ефим не собирался.

– Извините, Марк Григорьевич. Мы не сможем работать с вашей фирмой.

– Почему же?

– Из чисто антисемитских соображений, - нахально и отчасти честно ответил Береславский.

– Вы что, с ума сошли?
– Тот, казалось, не собирался уходить. Никак не мог взять в толк, что человек может отказаться от такого предложения. ("Может, его втемную используют? Хотелось бы на это надеяться...")