Чтение онлайн

— Фон Хааз? — Арсений почувствовал, как внутри хронометр дёрнулся. — Откуда у вас этот номер?

— Ваша спутница забыла, что в этом доме есть не только современные средства связи, но и старые, — в голосе профессора звучала усмешка. — Я оставил этот аппарат у Лауры на всякий случай много лет назад. Как видите, не зря.

— Зачем вы звоните?

— Хочу предупредить. Система перестраивается быстрее, чем я ожидал. Юсупов был важным элементом, но не единственным. У вас есть время до завтрашнего вечера. Потом она начнёт охоту. На этот раз уже всерьёз.

— Что нам делать?

— Ждать и готовиться. Я свяжусь с вами снова, когда появятся конкретные факты. А пока… наслаждайтесь тишиной. Она скоро станет для всех нас недостижимой роскошью на неопределённый срок.

Потом в трубке раздались гудки.

Арсений тяжело вздохнул и вернулся на кухню. Полина тенью последовала за ним и смотрела на него вопросительно.

— Фон Хааз звонил, — сказал он. — Говорит, у нас есть время до завтрашнего вечера. Потом система начнёт охоту за ним и за нами.

Она молча кивнула, обхватив ладонями чашку.

— Значит, у нас есть ещё один день.

— Да, — подтвердил Арсений. — И мы проведём его так, чтобы запомнить навсегда.

Полина посмотрела на него, и в её глазах не было страха. Только решимость.

— Вместе, — сказала она.

— Вместе.

Они ещё долго сидели на кухне, но разговор не клеился. Мысли каждого были заняты одним — звонком, предупреждением, неизбежным. Когда часы пробили полночь, Полина поднялась.

— Мне нужно поспать. Мои мысли путаются от усталости и обилия новых впечатлений, — сказала она.

— Иди. Я тоже скоро лягу.

Она остановилась в дверях, обернулась.

— Арсений?

— Да?

— Что бы ни случилось завтра вечером… Спасибо тебе за сегодня.

Он улыбнулся.

— И тебе спасибо.

Система молчала.

Впереди был последний день перед очередной бурей.

Утро началось не с будильника, не с тревоги, не с гула системы. Оно началось с солнечного луча — редкого, почти забытого гостя в этом промозглом октябре. Арсений открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя, как золотая полоса ползёт по стене. Она деловито оживляла старые обои и заставляла пылинки сверкать и танцевать в воздухе без лихорадочной спешки вчерашних теней. Вокруг царило только умиротворение.

Хронометр внутри отозвался лёгким, довольным теплом. Казалось, даже он, старый свидетель чужих трагедий, позволил себе расслабиться.

Снизу уже доносились звуки: звон посуды, лёгкие шаги и негромкое и очень приятное пение. Полина явно не спала и, судя по мелодии, пребывала в отличном настроении. Арсений улыбнулся, натянул свитер и спустился на кухню.

Девушка стояла у плиты в длинном домашнем платье, поверх которого был надет фартук. Очень уютный и слегка смешной, с рисунком кота, требовательно взирающего на пустую чашку. Волосы собраны в небрежный пучок, на щеке — след муки, а в глазах — предвкушение самого вкусного завтрака в мире.

— Ты чего это? — удивился Арсений, разглядывая кулинарный беспредел на столе: миски, венчики, пакеты с мукой, яйца, молоко. Битва за завтрак явно вступила в активную фазу.

— Блины, — гордо объявила Полина, виртуозно переворачивая очередной блинчик на сковороде. — Самые обычные, домашние блины. Потому что я так хочу.

— А почему вдруг? — он облокотился на косяк, наблюдая за ней.

В этом зрелище было что-то до боли домашнее, настоящее, то, чего он был лишён годами.

— Потому что сегодня последний спокойный день, — она на секунду замерла, но тут же тряхнула головой, отгоняя тень. — И я проведу его так, как хочу. С блинами, с тобой и без мыслей о системе.

Она поставила перед ним тарелку с высокой стопкой румяных, дымящихся блинов.

— Ешь. И не смей говорить, что это вредно.

— Я и не собирался, — усмехнулся Арсений, наливая в чашку дымящийся кофе. Сейчас он был похож на того самого котика с фартука, только довольного тем, что ему наполнили миску. — Я вообще сегодня буду делать только то, что ты скажешь.

— Осторожнее, — Полина прищурилась, садясь напротив. — Я могу стать невыносимой командиршей.

— Уже стала, — он отправил в рот первый блин, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Спасибо, очень вкусно.

Полина довольно улыбнулась, поправляя сползающую лямку фартука, и пододвинула к нему вазочку с тёмным, почти чёрным вареньем.

— Это смородиновое, бабушкино. Последняя банка. Береги.

Завтракали они долго, смакуя каждую мелочь: как хрустит сахар на губах, как горчит кофе, как солнечные зайчики скачут по столу. О системе не говорили. Совсем. Словно заключили молчаливый пакт — этот день принадлежит только им.

После завтрака они вышли в сад — небольшой, запущенный, но удивительно уютный. Старые яблони роняли последние листья, под ногами шуршал ковёр из золота и багрянца. Воздух был прозрачным и звонким, как хрусталь. Полина подобрала один особенно красивый кленовый лист — пятипалый, жёлто-красный, ещё влажный от утренней росы. Потом с важным видом приложила к груди Арсения, будто примеряя орден.

— Тебе идёт, — заявила она, отступая на шаг, чтобы полюбоваться. — Будешь моим осенним королём.

— А ты, значит, королева? — он поймал её за руку, не давая отойти.

— Я хозяйка этого великолепного особняка и всего, что в нём находится, — брюнетка картинно повела свободной рукой, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — Включая тебя.

— Включая меня, — легко согласился Арсений, притягивая её ближе. — Только прошу без цепей. Я предпочитаю добровольный плен.

— Добровольный, так добровольный.

Она взяла его за руку, и они побрели по дорожкам, разговаривая о всякой ерунде. О том, что пора бы починить калитку, что крыша на флигеле протекает, что неплохо бы завести собаку — большую, лохматую, чтобы встречала вечером, положив тяжёлую морду на колени.

— Ты серьёзно? — спросил Арсений. — Про собаку?

— А почему нет? — Полина пожала плечами, пиная носком туфельки опавший лист. — Дом большой, сад есть, мы здесь… Ну, не знаю, сколько пробудем. Но хотя бы сейчас — почему бы и нет?

— А если система?

— А если система, то собака её хотя бы облает. Не поймёт предупреждения, то за ногу незваного гостя укусит. Представляешь лицо Юсупова, если бы его цапнула лохматая дворняга? — она прыснула со смеху, представив эту картину.

Он рассмеялся следом, притянул её к себе и поцеловал в макушку, пахнущую ветром и чуть пригоревшими блинами.

— Ты невероятная.

— Знаю, — она уткнулась носом ему в плечо, пряча улыбку. — И это только начало.

День тянулся медленно, как тягучая карамель, и они смаковали каждый его миг. Гуляли по кривым арбатским переулкам. Заглядывали в маленькие кафе, где пахло корицей и счастьем. Покупали смешные открытки и старые книги в букинистических лавках. Полина нашла в одной из них потрёпанный томик стихов Ахматовой и тут же, на улице, начала читать вслух, пока Арсений делал вид, что разглядывает витрину. Только на самом деле ловил каждое слово, каждый оттенок её голоса.