Чтение онлайн

Они поднялись на второй этаж, и уже у дверей Арсений остановился.

— Полина.

— М?

— Ты как?

Она посмотрела на него усталыми, но счастливыми глазами.

— Живая. И мы — вместе. Значит, всё хорошо.

Он поцеловал её в лоб.

— Спи. Завтра будет новый день.

— А послезавтра?

— И послезавтра. И всегда.

Она улыбнулась и скользнула в свою комнату.

За окном серело небо. Система молчала.

А в особняке Лемерсье начиналась новая жизнь — с чужими тайнами, спасёнными душами и верой в то, что любовь сильнее любых теней.

Где-то на Кузнецком мосту серый экипаж ждал следующего седока.

Арсений постоял в коридоре, прислушиваясь к тишине. Хронометр внутри пульсировал ровно, спокойно, будто тоже устал за эту ночь. Где-то внизу возилась старуха, слышался приглушённый говор Алёны, звон посуды. Обычные, живые звуки, от которых на душе становилось тепло.

Он зашёл в свою комнату, лёг на кровать, но сон не шёл. Перед глазами всё ещё стоял туман, голоса, этот странный мир между, где время течёт иначе. И Алёна с книгой в руках — живая, настоящая, спасённая.

«Теперь ты её хозяйка», — вспомнил он свои слова.

Интересно, что теперь будет с этой книгой? Останется у Алёны? Вернётся в магазин? Или начнёт новую жизнь, переходя из рук в руки, затягивая в туман между мирами всё новых и новых искателей приключений?

Мысли путались, усталость брала своё, и вскоре он провалился в сон. Глубокий, без сновидений, как та тьма за окнами экипажа.

Разбудил его запах блинов. Настойчивый, дразнящий, он просачивался сквозь щели в дверях и щекотал ноздри.

Арсений открыл глаза. За окном стоял уже не рассвет — день, самый обычный, серый, московский. Часы показывали половину двенадцатого.

— Вот это я поспал, — хмыкнул он, натягивая свитер.

Внизу, на кухне, царил бедлам. За столом сидели Полина, Алёна и старуха, перед ними громоздилась тарелка с горой блинов, варенье, сметана, чайник дымился.

— О, проснулся! — Полина сияла. — А мы уже вторую партию жарим. Садись, поешь, пока горячие.

— Доброе утро, — Алёна улыбнулась — уже не испуганно, а почти счастливо. — Спасибо вам ещё раз.

— Да ладно, — Арсений плюхнулся на свободный стул. — Я же говорил: бабка твоя нам бы покоя не дала.

— Это точно, — старуха довольно прищурилась. — Я настырная. Вся в меня, Алёнка.

Они ели, болтали, смеялись. Алёна рассказывала, что видела в том мире — странные тени, дома без окон, людей, которые звали её остаться. Но она не пошла. Ждала.

— Знала, что придёте, — сказала просто. — Книга шепнула.

— Книга? — насторожился Арсений.

— Ну да. — Алёна погладила фолиант, лежащий рядом. — Она живая. Я теперь чувствую. Совсем не злая. Просто… любопытная. Хочет, чтобы её читали, понимали. А тот мир — он не наказание, а испытание. Для тех, кто готов увидеть больше.

Полина и Арсений переглянулись.

— И что теперь? — спросила Полина.

— Теперь я буду её читать. — Алёна улыбнулась. — И записывать. Бабушка говорит, у нас в роду все ворожили. А я, выходит, в книги ходить буду.

— В прямом смысле — ходить? — уточнил Арсений.

— Может, и в прямом. — Алёна пожала плечами. — Но теперь я знаю дорогу назад. Спасибо вам.

После обеда старуха с внучкой засобирались домой. Обнимались, благодарили, обещали заходить. Алёна на прощание сунула Полине в руку маленький свёрток.

— Это вам. Бабушкин рецепт. От всех напастей.

— Спасибо, — растерялась Полина.

Дверь закрылась, и в особняке снова стало тихо. Только ветер шуршал листвой за окном да где-то вдалеке гудел город.

Полина посмотрела на Арсения.

— Ну что, жить будем?

— Будем. — Он обнял её, прижал к себе. — Обязательно будем.

— А если снова кто-то придёт?

— Значит, поможем.

— А если система?

— А система молчит. — Он поцеловал её в макушку. — Пока молчит.

За окном моросил дождь. Обычный октябрьский дождь, без мистики, без теней, без порталов.

И это было прекрасно.

За час до полуночи нас ждал приятный сюрприз. Мы услышали ворчание и звон чашки в стакане с подстаканником. Когда пришли оба на шум, увидели дорогого гостя. Фон Хааз сидел на кухне, разложив на столе карту Москвы, какие-то старые фотографии и свою неизменную трубку, которую, правда, не раскуривал — щадил Полину.

— Садитесь, — кивнул он на стулья. — Разговор будет долгий.

— Профессор, — Арсений сел напротив. — Что происходит? Мы не чувствуем систему. Совсем.

— Знаю, — кивнул старик. — Потому и пришёл.

— Она нас отпустила? — Полина опустилась на стул, сжимая в руках кружку, словно искала в ней спасения.

— Не совсем. — Фон Хааз вздохнул. — Скажем так: вами заинтересовались другие.

— Какие другие?

— Хранители. — Профессор понизил голос. — Те, кто стоит над системой. Им стало любопытно.

Арсений нахмурился:

— Любопытно?

— Вы двое — аномалия. Система создана для контроля, для подавления, для управления. А вы… — он посмотрел на них поверх очков. — Вы поломали все её алгоритмы. Не силой, не магией, не хитростью. Просто… любили. Искренне. До конца. Система не знает, что с этим делать. А Хранители — знают и хотят проверить.

— Проверить? — Полина побелела. — Как?

Фон Хааз развернул карту и ткнул пальцем в точку на Кузнецком мосту.

— Здесь. Сегодня вечером. Будет встреча.

— С кем?

— С тем, кто задаст вам один вопрос. — Профессор убрал трубку в карман. — От вашего ответа зависит всё.

— А если мы не пойдём?

— Можно не идти. — Фон Хааз пожал плечами. — Тогда вы просто останетесь вдвоём. Будете жить, радоваться, стареть. Система вас не тронет. Но…

— Что «но»? — напрягся Арсений.

— Но тени под мостом останутся. И другие, кто ещё может измениться, — останутся. А вы будете знать, что могли помочь, но не захотели.

Тишина повисла в кухне тяжёлая, как октябрьское небо за окном.