Чтение онлайн

— Ладно, но по-моему, ты болван, раз ничего не сказал, когда она была рядом, – сказала она. Откусив от ножки, она добавила: — Дурак, раз прижимаешься носом к витрине, когда ещё есть шанс забрать тот пончик.

— Ты только что реально назвала её пончиком?

— То, что в пекарне уже есть покупатель, у которого твой пончик в тележке, вовсе не означает, что ты не можешь его забрать. Выпечку можно брать, пока она не попала на кассу.

— Я... – Я запнулся и опустил вилку, качая головой. Было почти невозможно не смеяться, общаясь с Сарой, ведь она была такой... Сарой. — Даже не знаю, волноваться ли мне из-за твоей одержимости выпечкой, ужасаться тем отвратительным аналогиям, которыми ты сыплешь, или сосредоточиться на том, чтобы тебя образумить.

— Наверное, всё сразу, – сказала она, пожимая плечами. — И я, кстати, жалею, что использовала слово «пончик», потому что это могло бы быть эвфемизмом36 для чего-то пошлого, но я не уверена.

— Ты дурёха, – засмеялся я, потянувшись за её картошкой фри.

После того как она меня высадила, я решил не идти тусоваться с парнями. Мне хотелось насладиться последними часами этого незабываемого дня, поэтому вместо того, чтобы идти на вечеринку, я присел на ступеньках у своего общежития. Откинувшись на локти, я поднял взгляд к тёмному небу, впитывая тепло вествудской ночи под умиротворяющие звуки субботнего вечера на холме.

Я достал телефон и пролистал контакты, пока не нашёл её.

Либби.

Я удалил всю предыдущую переписку после расставания, в основном потому, что знал: я никогда бы не перестал перечитывать её, как любимую книгу. Я уже видел себя восьмидесятипятилетним дедом, который общается только фразами из переписки с Баксбаум, если я её не сотру.

Я посмотрел на её имя и замер в нерешительности: а стоит ли?

— Будь что будет, – пробормотал я себе под нос, затем напечатал сообщение.

Я: Это всё ещё твой номер, Баксбаум?

Не знаю, чего я ожидал, но точно не прыгающие три точки.

— Офигеть! – Я резко сел, уставившись на яркий экран телефона в темноте, но прыгающие точки почти сразу же исчезли.

Это она? Должна быть она, верно?

Люди же на самом деле не меняли номера, или меняли?

Я сидел с телефоном в руке довольно долго, ожидая, но она так и не ответила.

Не то чтобы я ожидал этого, но после той записки вдруг стало казаться, что всё возможно.

Вот почему в понедельник, только выйдя из кабинета химии и почувствовав запах её духов, я невольно начал высматривать её в коридоре. Вероятно, тысячи людей в мире пользовались этим ароматом, но как только он доносился до меня, мои глаза искали рыжие волосы.

И тут же в голове зазвучала та старая песня.

You got anesthesia in your Chanel No. 5...37

Я протиснулся мимо девушки передо мной, которая еле тащилась из аудитории CS50, уставившись в свой телефон, и как только я её обошёл...

Охренеть!

Вот же она.

Лиз.

Я почти не верил своим глазам.

Она правда была здесь.

Стояла у стены напротив дверей, встав на носочки и вытянув шею, пока люди потоком выходили из аудитории. Словно кого-то выглядывала.

Я с трудом сдержал улыбку, направляясь прямо к ней.

— Помочь тебе найти кого-то, Баксбаум?

Она не видела, как я подошёл, поэтому удивлённо взглянула на меня.

— О. Эм, привет, Уэс.

— Не могу поверить, что ты меня уже преследуешь, – сказал я, протягивая руку, чтобы потрепать её волосы. — А ведь мы только снова начали общаться.

— Ха-ха, – сказала она, но глаза не закатила. И мою руку не оттолкнула. Нет, Лиз заправила волосы за уши и сказала: — Вообще-то, я ждала тебя.

Ой, что это?

Что-то пронзило меня насквозь – возможно, это было счастье, – пока я до мельчайших деталей запоминал, как выглядела Лиз Баксбаум в день, когда пришла к моему зданию, чтобы дождаться меня.

Длинные локоны, розовые губы, белый кардиган и такие же белые джинсы.

— У тебя найдётся пять минут? – спросила она, слегка наклонившись ко мне, словно не хотела, чтобы кто-нибудь её услышал. — Мне просто нужно кое-что быстро с тобой обсудить.

Найдётся ли у меня пять минут? Для Лиз? Всю мою жизнь ответ на это был примерно таким: «да, мать его, конечно». Электричество всё ещё пронзало каждую клеточку моего тела, когда она говорила со мной, и я был уверен, что это никогда не изменится.

К счастью или к сожалению.

— Это по работе, – добавила она сбивчиво, словно хотела убедиться, что я не подумал о чём-то личном.

Было глупо, что нечто вроде разочарования поселилось у меня в животе. А чего ты ожидал? Что она скажет, что скучала?

Конечно, это касалось работы.

— Мне нужно идти на следующую пару, – сказал я, придавая голосу равнодушие, чтобы она не догадалась, насколько я был жалок, как неправильно истолковал её появление здесь. — Твой здоровяк не может тебе в этом помочь?

— Нет, – ответила она, и в её глазах вспыхнуло раздражение, прежде чем она наклеила очередную натянутую улыбку и произнесла неестественно-бодрым голосом: — Но это всего пять минут, Уэс. Неужели тебе жалко пяти минут?

— Моя следующая пара в здании Каплана, – сказал я, сгорая от любопытства, что она задумала, — если хочешь, можешь пройтись со мной.

— Хорошо, – сказала она, кивая и поправляя рюкзак, но я видел, что её мысли неслись с бешеной скоростью. Мы не разговаривали, пока шли по переполненному коридору, но как только вышли на улицу, она прочистила горло и повторила: — Хорошо.

Я взглянул на неё (ну, точнее, опустил взгляд, потому что она внезапно показалась ниже), пока мы шли по красной плитке внутреннего дворика, и что-то в этом моменте накрыло меня такой ностальгией, что я чуть не споткнулся.

Почему моё желание всё ещё было таким непреодолимым?

В смысле, окружение, несомненно, влияло на меня. Высокие деревья, выстроившиеся вдоль тротуара, каменные постройки, идеальная осенняя атмосфера, когда студенты шли на занятия в лучах тёплого послеполуденного солнца – всё в точности повторяло наш первый опыт.

Наши первые дни в Калифорнийском университете, запечатленные на полароид.

Я нёс её на спине по этой самой дорожке, когда её обувь натёрла ей мозоли, и она шутила, что мы похожи на Джесс и Рори в Йеле (прим. пер.: персонажи из сериала «Девочки Гилмор»), если бы Джесс хотел поступить в Йель, и в Йеле было жарко, а листья едва желтели.