Чтение онлайн

Уборка была мне привычна, даже доставляла удовольствие. Я лихо кастовала заклинание росы, горячим паром очищая обивку мебели, с филигранной точностью управляла утюжком, разглаживая на кружеве малейшие складочки, благодаря полирующему заклинанию придала блеск сантехнике…

— Крри! — оторвал меня от наведения чистоты усталый голос.

— Бегу, господин! — я и правда прибежала.

— Куда торопишься? Не усердствуй так, надорвешься. Сядь.

Финор указал на стоящий неподалеку стул.

— Ты пишешь стихи?

— Стихи?

— Ну да. Влюбленные часто пишут стихи.

— Честно сказать, никогда…

— Не писал стихов?

— Не влюблялся

— Это печально. В столь юном возрасте влюбленность — естественное состояние жарптицы.

Я сидела на краешке стула, обескураженная происходящим. Болтать о любви с камердинером?

— Я в юности постоянно был в кого-нибудь влюблен. Столько стихов написал! Правда потом все сжег.

— Почему же?

— Да кому они нужны! Это лишь слова. А слова — всегда ложь. Посмотри вокруг! Столько сил мыслящие потратили, выводя буковки на бумаге, а что в результате? Каждый понимает текст как придется. Додумывает что-то свое, переиначивает, перевирает….

— Вы считаете, что книги не нужны?

— Я считаю, что мыслящие говорят на миллионах разных языков. Не понимают друг друга.

Я говорю одно, ты слышишь совсем другое… получаются обиды и вражда.

Как спать хочется!

— Постелить вам?

— Ммм… пожалуй. Но сначала наполни ванну.

Хлопоча в купальне, внутренне ликовала. Неужели наконец повезло, и прапажа моей скромной персоны останется сегодня не замеченой?

— Готово?

Прошептал над самым ухом бархатистый голос.

Я вздрогнула, уронила кувшин. Хорошо хоть, пустой.

— Растяпа — мягко упрекнул профессор и, взяв за плечи, развернул к себе лицом.

— Потом достанешь. Раздень меня.

Нет, я конечно понимала, что в обязанности камердинера входит помощь с костюмом, но…

Внезапно ослабевшими пальцами я принялась расстегивать пуговицы бархатного камзола.

— Ты что, стесняешься? Крри, птенчик мой, я самцами не интересуюсь. Даже такими хорошенькими.

Знакомым жестом Финор заложил руки за спину, чем смутил меня еще сильнее.

Воспоминания о совместном чаепитии некстати взбудоражили кровь.

Кое-как справившись с камзолом, принялась за рубашку. Тут пуговиц было не в пример боьше. Маленькие, перламутровые, они сопротивлялись расстегиванию так, будто от этого зависела их жизнь. Когда я воевала уже с предпоследней мятежницей, застегивающей рубашку где-то на уровне пупка, насмешливый голос над моей склоненной головой произнес:

— Обычно я снимаю через верх. Но ценю твои старания.

Вот ведь!

Рубаха была аккуратно повешена на спинку стула, прямо на камзол, и я столкнулась с тем, о чем старалась даже не думать. С необходимостью снимать с профессора штаны.

— У тебя спина не заболит, в наклонку стоять? Присядь.

Сильные руки надавили мне на плечи, принуждая опуститься на корточки.

Не больно-то устойчивая поза. Пришлось встать на одно колено.

— Ну, чего замер?

— Вы не могли бы сами снять…

— Штаны? Могу, конечно. Еще в годик научился. Только тогда за что я тебе жалование плачу?

Закусив губу, я протянула дрожжащие руки к инкрустированной рубинами пряжке. Щеки пылали, кровь стучала в висках. Как же расстегивается эта адская застежка?!

— Еще минута такой возни, и придется значительно расширять круг твоих обязанностей. И моих предпочтений. — отводя мои руки от ремня, насмешливо проговорил профессор. — брысь!

Одним движением скинув остатки одежды и швырнув их мне, Финор запрыгнул в ванну, блаженно вздохнул и прикрыл глаза.

Я незаметно переведа дух. Самец не обращая на меня ни малейшего внимания, наслаждался горячей водой. Лицо его расслабилось, глубокие складочки, залегшие вокруг губ, разгладились. Грудь мерно вздымалась, то поднимая из воды то вновь в нее погружая две подвески с голубыми кристаллами. Одну выполненную в золоте, другую в серебре. Кристаллы эмпатической передачи, или, по простому, Сердца жарптиц.

Больший из кристалов, обрамленный в золото, был удивительно насыщенного, почти синего цвета. Он сиял, роняя на стены купальни отраженный от множества граней свет. Второй, меньший по размеру, сверкал не столь ярко, но цвет имел более нежный. А еще он светился мягким серебристым светом.

— Дыру на мне не просмотри!

Я оторвала взгляд от созерцания кристаллов, опустила голову.

— Простите.

— Камни у меня и правда красивые. Тебе какой больше понравился?

— Они оба великолепны, господин. Больший вызывает восхищение и трепет, меньший — умиление и радость.

— Ясно — отчего-то нахмурился профессор.

Я закончил.

Сполоснувшись после ванны, Финор завернулся в весьма грубо выхвачнное из моих рук полотенце.

— Постель расстелена?

— Одну, секунду, сейчас все будет готово!

— То есть ты пялился на меня, вместо того, чтобы работать? Я правильно понимаю?

Это была чистая правда. Все сорок минут, что профессор принимал ванну, я не могла отвести от него взгляд. И, признаться, любовалась я не только самоцветами. Тело самца, ставшего волей случая моим временным "господином" было совершенно. Под белой, с жемчужным отблеском, кожей перекатывались тугие мышцы. Рельефные, в то же время, они не создавали ощущение неуклюжести, как порой бывает у деревенских парней, излишне увлеченных развитием мускулатуры.

Тело воина или танцора. Лицо, будто выточеное из мрамора, не портили даже многочисленные веснушки; скорее они украшали его, делая более живым и естественным. Золотистые ресницы, тонкий, чуть курносый нос, четко очерченные губы, высокие скулы…. образ этот память запечатлела в мельчайших подробностях. И сейчас, под гневным взором ярко-голубых глаз, он непрошенно всплывал, волнуя и заставляя смущаться.

— Если уж тебе так хочется меня рассматривать, я не против. Но не в ущерб работе.

— Простите — пискнула я, расправляя простыни.

— Твое сегодняшнее прислуживание — один большой провал. Даже не знаю, чем ты можешь реабилитироваться, Мия.

Что? Нет, не так. ЧТО?!

Я, наверное, представляла из себя препотешное зрелище. Глаза в пол лица, рот разинут от удивления…

— Ну что ты так перепугалась? Разве я обижал тебя? Или был жесток? Хоть раз?

Не я ли протянул тебе руку помощи? Не я ли спас, когда ты, ослушавшись, попала в беду? Зачем ты устроила этот маскарад?