Чтение онлайн

Но кулак опустился на дерево. Сначала тихо, неуверенно. Потом сильнее. Настойчивее. Ритмичные удары, сначала приглушенные, становились все громче, эхом отдавались в тишине комнаты.

— Эй! — голос сорвался, хриплый, надтреснутый от слез и слабости. — Открой эту чертову дверь! Открой! — звучало жалко, срывалось на высоких нотах.

Она не понимала, от чего слезы лились сильнее: от режущей боли в животе или от сокрушительного позора, раздавленной гордости. Наверное, от всего сразу. От безысходности.

— Открой! Мне плохо! Очень плохо! Кто-нибудь!

Она била кулаком в дверь, уже не стуча, а колотя, отчаянно, с каждым ударом вкладывая всю свою ярость и боль.

В ответ из-за двери донесся низкий, мерзкий хохот. Этот голос… она узнала его сразу. Тот верзила из подвала. Тот, что предлагал "пустить ее по кругу".

— О-о, вот ты где, мышка! — голос был густым, похотливым. — Что, босс уже прокатился? Насытился?

— Ублюдок… — прошипела Лена сквозь стиснутые зубы, но в голосе неожиданно появилась сталь.

Вдруг пришло странное, холодное спокойствие. Этот урод… Она справится с ним. Оружие? Неважно. Главное — вырваться из этой комнаты. Сейчас.

— Ммм… — он шумно, по-звериному втянул воздух носом. Лену передернуло от омерзения. — Чую… не только босс. Их тут явно было больше. Трое? Или четверо? — он похабно рассмеялся.

Чертов отброс. Других он вряд ли «принимал» здесь.

Лена сделала глубокий вдох, подавляя рвотный рефлекс. Голос прозвучал на удивление ровно, с вызовом:

— А что? Тоже хочешь попробовать? Небось, завидуешь?

Мгновение тишины. Густая, зловещая. Но она чувствовала его за дверью. Слышала его учащенное дыхание.

Давай… Открой, сволочь. Ну же!

Щелчок замка прозвучал как выстрел. Лена отпрыгнула от двери, мгновенно приняв боевую стойку на ослабевших ногах. Адреналин ударил в кровь, на миг притупив боль и голод. Она помнила, что он выше, мощнее. Рукой не достать. Но нога… Удар с разворота. У нее будет один шанс. Один. Эффект неожиданности. Или все, или ничего.

Дверь распахнулась. Верзила, тупо ухмыляясь, сделал шаг внутрь. Лена не дала ему опомниться. Как пружина, она сорвалась с места. Корпус развернулся по оси, нога, собравшая всю остаточную силу, со свистом рассекла воздух. Удар каблуком ботинка пришелся точно в угол челюсти. Раздался глухой, костный хруст.

Верзила даже не вскрикнул. Его огромное тело отбросило назад, он влетел затылком в косяк двери с оглушительным стуком и рухнул на пол, как мешок с костями, без движения. Адреналин захлестнул Лену волной, заставив сердце бешено колотиться. Не думая она выскочила из комнаты в темный коридор.

Бежать! Куда угодно! Прочь!

Но не успела она сделать и трех шагов, как мир резко накренился. Перед глазами поплыла густая, черная пелена. Слабость от голода и перенапряжения сбила с ног. И вдруг… запах. Тошнотворный, густой, знакомый до боли. Запах свежей человеческой крови. Он ударил в ноздри, спровоцировав новый спазм в желудке. Тошнота подкатила к горлу. Она зажала рот рукой, пытаясь не разрыдаться. Принюхалась сквозь слезы и головокружение. Запах был… здесь. Прямо за соседней дверью.

Дрожащей, почти не слушающейся рукой Лена нащупала холодную металлическую ручку. Дернула. Дверь не была заперта.

Свет из коридора упал в щель, расширяясь. Пелена перед глазами стала рассеиваться, но запах крови стал только сильнее, невыносимее, впиваясь в мозг. Картина, открывшаяся взгляду, врезалась в сознание, как удар кинжалом.

— Денис! — ее крик разорвал тишину дома, пронзительный, полный такого ужаса и отчаяния, что даже стены, казалось, содрогнулись.

Картина ударила Лену с невероятной силой. Денис лежал на холодном каменном полу кабинета, неподвижный. Темная, почти черная в полумраке, лужа крови растекалась из-под него, медленно впитываясь в дорогой персидский ковер, оставляя жуткое, маслянистое пятно. Нога Армана, обутая в дорогой ботинок, все еще давила на его голову с чудовищной силой, прижимая лицо к кровавой трясине. Взгляд Альфы, безумный, налитый кровью и первобытной яростью, метнулся со своей жертвы на вошедшую девушку.

Он утробно зарычал, издав звук, напоминающий скрежет камней. Ноздри его дико раздулись, втягивая воздух, словновыискивая что-то в ее запахе. Затем губы растянулись в оскале, обнажая длинные, острые клыки, блестящие в тусклом свете.

— Шлюха, — прошипел он, слово прозвучало как плевок.

Но Лена словно оглохла. Весь ее мир сузился до фигуры на полу. Ноги подкосились, стали ватными, невероятно тяжелыми. Она не шла, а почти плыла сквозь воздух, завороженная, не отрывая расширенных от ужаса глаз от Дениса. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Это замедленное движение, эта ее сосредоточенность на другом мужчине, взбесили Армана еще больше. Ярость вскипела в нем новой волной.

— Дэн... — проговорила хриплым шепотом, полным невыносимой боли. — Ты слышишь меня? Ответь... скажи хоть что-нибудь...

Он не шевелился. Не дышал? Она рухнула на колени рядом с ним, игнорируя липкую кровь, тут же пропитавшую ткань термобелья. Ее руки дрожали, когда она осторожно, боясь причинить боль, попыталась приподнять его голову. Лицо... оно было не просто избитым. Это было месиво из синяков, ссадин, запекшейся и свежей крови. Хуже, чем в подвале. Намного хуже. Ее начало трясти крупной, неконтролируемой дрожью. Она схватила его безжизненную руку, сжимая ее, как якорь спасения.

Арман наблюдал со стороны, скрестив руки на груди. Его желтые глаза холодно скользили по мечущейся фигурке девушки, по ее трясущимся плечам. Он слышал слабый, едва уловимый стук сердца Дениса — живого, но на грани. И бешеный, отчаянный галоп ее собственного сердца. Люди... их хрупкие моторчики жизни поражали. Как они не разрывались от таких скоростей? Сейчас в нем не было ни капли жалости к ней. От парня действительно не пахло его парой... Но от нее... От нее несло чужими запахами. Запахами других оборотней. Разными. Словно ее только что обтерли ими с ног до головы. Эти навязчивые, чужие следы перебивали его собственный, единственно верный запах. Хотя его метка горела на ее шее! Его клыки оставили этот знак! Его!

— Какая же ты грязная шлюха... — сказал низким, опасным голосом, как шипение змеи. — С кем ты кувыркалась, пока я сходил с ума, ища тебя?

Он наблюдал, как она, рыдая, отчаянно зажимала ладонью рваную рану на боку Дениса — след от его когтей. Как ее тонкие, изящные пальцы, всегда казавшиеся ему такими хрупкими, теперь были по локоть в липкой, темной крови, стекающей ручейками по предплечьям.

— З-зачем?! — вырвалось у нее, она сорвалась на истерический визг. — Зачем ты это сделал?!