Чтение онлайн

Дрожь превратилась в конвульсивные подергивания. Слезы текли ручьем, смешиваясь с кровью на руках. Словно плотину прорвало — накопившийся ужас, боль, унижение выплеснулись наружу. Истерика захлестнула ее.

— Я думал, ты просто ебёшься с ним, — Арман медленно достал пачку сигарет из кармана брюк, его пальцы заметно дрожали, так же как у нее. Он с трудом закурил, глубоко вдохнув едкий дым. — Но всё гораздо банальнее, да? Тебе просто нравятся оборотни? Так вкатил секс со мной, что решила опробовать всех подряд? Как уличная сучка?

Дым струился из его ноздрей, как дымок гнева.

— Я ни с кем не спала! — закричала она, отчаянно защищаясь. — Ты больной! Чёртов психопат! Сумасшедший!

Дым горечью осел у него на языке. Он сделал шаг к ней, склонился над сидящей на корточках фигуркой, залитой кровью другого мужчины, и выдохнул ей прямо в лицо клубы дыма:

— Ненавижу шлюх вроде тебя. Святую из себя строила... шугалась... — голос его был полон презрения и какой-то почти животной обиды.

Лена резко вдохнула серый яд, закашлялась. И вдруг... ее тело содрогнулось. Не от кашля. Рука инстинктивно впилась в низ живота, пальцы вцепились в ткань. Ее затрясло с новой, леденящей силой.

Арман, наблюдавший за ней с холодным презрением, увидел, как ее глаза внезапно остекленели. Зрачки расширились, потеряв фокус. Она перестала кашлять, перестала рыдать. Ее тело неестественно замерло на мгновение, а затем начало медленно, словно подкошенное, заваливаться на бок, прямо в лужу крови Дениса.

— Эй!

Сигарета полетела в угол. Арман бросился вперед, подхватив ее за плечи, не давая упасть. Он приподнял ее лицо. Кожа стремительно теряла остатки цвета, становясь мертвенно-бледной, почти прозрачной. Восковой. Внутри него что-то дрогнуло, разверзлось. Знакомая паника, но... иная. Не та безумная тревога поисков, а что-то глубже, примитивнее. Это метался его волк, бился о ребра изнутри, завывая тревогу, которую разум еще не успел осознать.

Опасность. Смертельная опасность. Для нее. Для...

Страх. Чистый, неконтролируемый страх за нее.

Подхватив ее на руки, под колени и спину, он почувствовал сквозь ткань водолазки... влагу. Теплую, липкую. Не кровь Дениса. Другую. Мужчина инстинктивно опустил взгляд. На его предплечье, там, где он держал ее под коленями, алело яркое, красное пятно. Оно быстро расползалось по рукаву его рубашки.

Ее кровь.

Он не помнил, как вынес ее из кабинета. Не помнил, как пронес через весь особняк, не обращая внимания на выбежавших от неожиданности людей. Не помнил, как уложил в машину. Сейчас ему было плевать на чужие запахи на ней, плевать на ее чувства к этому парню, плевать на все на свете, кроме одного — остановить эту кровь. Спасти ее.

Врача ждать было некогда. Обычный врач не поймет. У него был только один шанс. Волчья шаманка. Старая Марфа. Та, что жила на отшибе их клановой деревни, в стороне от любопытных глаз. Деревня, где он вырос, где каждый камень помнил его след. Но появиться там с окровавленной человеческой девушкой на руках,значило засветиться, бросить вызов собственной же анонимности, подвергнуть опасности. Разум кричал об этом. Но его волк, загнанный в угол страхом, только выл: Спасай! Спасай свою пару!

Никогда еще он не гнал машину так бешено. Двигатель ревел протестом, резина визжала на поворотах. Он выжимал из железного коня все, на что тот был способен, мчась по ночным дорогам, как демон. Но даже эта скорость казалась черепашьей, когда в салоне становилось все гуще от сладковато-металлического запаха ее крови, смешанного с ее собственным, чистым, но таким слабеющим ароматом. Каждый красный свет был пыткой, каждая неровность дороги — ударом по нервам. Время текло кровавой смолой.

Машина, завывая тормозами, остановилась у покосившейся избушки на краю деревни, почти сливающейся с лесом. Арман вырвал ключ зажигания и выпрыгнул. Подхватив легкое, слишком легкое теперь тело Лены, он рванул к старой, потрескавшейся дубовой двери. Сквозь маленькие, мутные, кое-где заклеенные старыми газетами стекла окон струился тусклый желтоватый свет.

Дома. Слава всем темным богам...

Он занес ногу, чтобы выбить дверь одним ударом, но та скрипнула и распахнулась сама, прежде чем он успел что-либо сделать. На пороге стояла дряхлая, сгорбленная фигура. Старая Марфа. Ее лицо было изборождено глубокими морщинами, как карта забытых времен, но глаза... Глаза были черными, пронзительными, как у молодой совы, и светились странным, неземным знанием. Они впились в него, затем скользнули к бледному лицу девушки на его руках.

— Заноси, — бросила сухим и жестким тоном, как осенняя ветка. — Кровать в горнице. Быстро.

Он пронесся мимо нее, не замечая убогой обстановки, запахов сухих трав и земли. В маленькой, чистой комнатке с единственной узкой кроватью он бережно, почти с благоговением, уложил Лену на грубое, но чистое лоскутное одеяло. Бледность ее лица в тусклом свете керосиновой лампы казалась зловещей.

— Что с ней? — вырвалось у него, голос хриплый от напряжения. — Почему кровь? Откуда?

— Выметайся, Альфа, — ее тон не оставлял сомнений.

Это был не просьба, а приказ. Арман вздрогнул, ошеломленный. Никто! Никто в его жизни не говорил с ним так. Никогда. Он знал Марфу с детства, она пела ему колыбельные, лечила его ссадины. Но этот холод, это неуважение к его статусу, к его власти...

— Да как ты смеешь?! — зарычал он, делая шаг к ней, ярость вспыхнула в ответ на страх. — Я задал вопрос! Отвечай!

Старуха повернулась к нему. Ее черные глаза сверкнули. В них не было страха. Была лишь древняя, глубокая усталость и непреклонность.

— Если ты не выйдешь за порог этой горницы сию же секунду, — произнесла она четко, разделяя каждое слово, — я не прикоснусь к ней. Клянусь костями предков. Выбирай.

Угроза повисла в воздухе. Арман замер. Его желтые глаза бешено метались между лицом шаманки и бледным, как полотно, лицом Лены. Он видел едва заметное движение ее ресниц, слышал слабый стон. Время остановилось. Он был Альфой. Он мог сломать эту старуху пополам. Но он не мог заставить ее лечить. Волк внутри выл от бессилия.

— Если она умрет... — проговорил он низким голосом, как скрежет гробовой доски, — я спалю эту избу. И тебя в ней. Заживо. Костлявая карга.

Он развернулся, не дожидаясь ответа, и вышел, хлопнув дверью так, что стены избушки задрожали. Стоя на пороге, он услышал за дверью звук: острый, металлический. Звук ножа, разрезающего ткань. Работа началась.

Эта ночь стала для него бесконечным адом ожидания. Он метался по крошечному двору, как зверь в клетке. Десятки раз порывался ворваться внутрь, отшвырнуть старуху и самому... самому что? Он не знал. Его останавливал лишь ее ледяной приказ и собственный парализующий страх сделать что-то не так. Сигареты кончились быстро. Он курил одну за другой, пока не осталось ни одной, а во рту не стало горько и сухо. Нервы были натянуты, как тетива боевого лука, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Егор звонил несколько раз. Настойчиво. Его можно было понять: он нашел в кабинете Армана полуживого, истекающего кровью пленника. Хорошо, что не добил сразу.

Скрепя сердце, сквозь стиснутые зубы, Арман отдал приказ по громкой связи:

— Залатать. Держать живого.

Убить можно всегда. Сейчас... сейчас было не до него.

Рассвет застал его стоящим у покосившегося плетня. Первые холодные лучи солнца осветили сонную деревеньку — несколько изб, дымок из труб, знакомые с детства тропинки. Он вдруг вспомнил, как бегал здесь щенком, в облике волчонка, по этим лесам и полям. Тогда все было проще. Чище. Не было этой давящей, удушающей ответственности, что свалилась на его плечи вместе с креслом главы клана. Он жаждал этой власти. Грезил о ней. А добившись... обнаружил, что она выжгла в нем что-то важное. Все его юношеские стремления, идеалы, светлые, пусть и наивные идеи о справедливости и силе клана рассыпались прахом перед реальностью грязи, предательств и бесконечной борьбы. Он очерствел. Ожесточился. Стал жестоким до садизма. Стал играть в Бога, разбрасываясь чужими жизнями, ломая судьбы, не задумываясь о цене.